Вот и все, подумала Тхань, увидев, как его рука приближается к ее лицу.
Она не совсем осознавала, что именно — «всё». Просто это была опасность. Волнующая опасность. Что-то, чего следует бояться, чего она боялась
Его рука остановилась. И замерла в воздухе, словно замороженная, сложившись «пистолетом». И после этого Тхань поняла: он не пытается дотронуться до нее, он указывает пальцем. Она повернула голову туда, куда был направлен палец, и ей пришлось приподняться на локтях, чтобы расширить обзор. Она невольно втянула воздух — и задержала дыхание.
Там, на залитой лунным светом лесной поляне, у подножия холма, она увидела четырех лисиц… нет, их было пять. Четыре лисенка тихо играли, а взрослая лиса смотрела на них. Один из детенышей был крупнее остальных, и именно на нем сосредоточилось внимание Тхань.
— Это?.. — прошептала она.
— Да, — шепнул Юнатан. — Это Нхи.
— Нхи. Откуда ты узнал, как я назвала?..
— Я наблюдал за тобой. Ты называла его так, когда играла с ним и кормила. Ты с ним разговаривала больше, чем со мной. — В темноте Тхань увидела, как он улыбнулся.
— Но как… как так получилось? — Она кивнула на лисиц.
Юнатан вздохнул.
— Я из тех идиотов, что подбирают запрещенных животных. Как-то парень, у которого было два слизня с горы Капутар, убедил меня взять одного — он думал, хотя бы у одного будет больше шансов выжить, если кормить и заботиться о каждом будут в разных местах. Мне следовало отказаться. Если бы тот полицейский обнаружил слизня, мой магазин закрыли бы. Я не спал с тех пор, как спустил его в унитаз. Но с Нхи у меня, по крайней мере, было время подумать. Ясно было, что скрывать его бесконечно мы не сможем, и органы охраны окружающей среды усыпят его, когда обнаружат. И я отвез его к ветеринару. Ветеринар признал его здоровым. Затем я принес лисенка в эту стаю, — я знал, что они здесь живут. Конечно, уверенности, что они примут Нхи, не было, к тому же я видел, как ты любишь этого зверька. Поэтому я не хотел ничего тебе говорить, пока не съезжу сюда несколько раз и не уверюсь, что с ним все в порядке.
— Ты боялся, что я расстроюсь, и поэтому не хотел мне говорить?
Она увидела, как Юнатан слегка поежился.
— Просто подумал — если обнадежу впустую, тебе будет больно, а если все пойдет не так, как ты мечтала, то еще больнее.
«Потому что не понаслышке знаешь, как это бывает», — подумала Тхань. И еще ей пришло в голову, что однажды узнает и она.
Но прямо сейчас она просто обняла его, сама не сознавая почему — из-за темноты, опьяняющей радости и облегчения, из-за луны или просто от усталости.
— Наверное, уже слишком поздно, ты устала, — произнес он. — Мы можем вернуться в другой день, если захочешь.
— Да, — прошептала она. — Мне очень бы этого хотелось.
На обратном пути ей пришлось постараться не отстать от него. Не то чтобы он двигался быстро, но шаг у него был широкий, и он явно умел ходить по лесу. Пока они при свете луны пересекали болото, Тхань рассматривала его спину. Язык тела, манера поведения Юнатана здесь были не такими, как в магазине, в городе. От него исходило какое-то удовлетворение, счастье, чувство единения с природой, Словно это место было его настоящим домом. Возможно, он был счастлив оттого, что сделал счастливой ее? Скорее всего так. Конечно, он пытался это скрыть, но теперь Тхань его раскусила, и ее уже не могло обмануть его хмурое лицо.
Ей пришлось перейти на бег. Может быть, Юнатан решил, что, проведя час в лесу, она тоже почувствовала себя здесь как дома? Во всяком случае, он уже не считал необходимым вести ее за руку.
Она вскрикнула и притворилась, будто споткнулась. Он резко остановился, и ее ослепил фонарик на его голове.
— Ой, извини. Я… С тобой все в порядке?
— Да, порядок, — подтвердила она и протянула руку.
Он принял ее.
И они пошли дальше.
Тхань размышляла, влюблена ли она. И если да — то давно ли? А если и правда влюблена, как сделать так, чтобы он это понял?
— Ты должен бы испытать облегчение, Харри, — сказал Эуне. — Что теперь-то не так?
Эйстейн и Трульс только что вышли из палаты.
Харри посмотрел на умирающего друга.
— В Лос-Анджелесе живет пожилая женщина. Она попала в неприятности, и я пытался… ну, исправить ситуацию.
— Ты поэтому вернулся в Норвегию?
— Да.
— Я догадывался, что причина не в работе на Маркуса Рёда.
— Хм. Об этом я расскажу как-нибудь в другой раз. Я бы сказал, это история как раз для психолога.
Эуне усмехнулся и взял друга за руку.
— В другой раз, Харри.
Харри оказался совершенно не готов ко внезапно подступившим слезам. Он сжал руку Столе. Ничего не сказал, потому что знал: голос дрогнет. Застегнул пиджак и быстро вышел в коридор. Эйстейн и Трульс, ждавшие лифт немного дальше по коридору, повернулись к нему.
