Поэтому гибель одной женщины и пропажа другой, да еще их возможная связь друг с другом были очень нетипичными для Осло. Неудивительно, что норвежские газеты посвятили этим событиям множество статей под броскими заголовками. Неудивительно было и то, что в материалах упоминалось имя Маркуса Рёда. Во-первых, все знали, что СМИ, даже очень солидные издания, выживают за счет шумихи вокруг медийных личностей, а Рёд был не только богат, но и знаменит. Во-вторых, опыт подсказывал Харри, что в восьмидесяти процентах случаев в убийстве виновен тот, кто близко связан с жертвой. Поэтому естественно, что его наниматель стал главным подозреваемым.
Харри принял душ. Надел единственную запасную рубашку, которую купил в Гардермуэне[20]. Застегнул пуговицы, глядя в зеркало. Когда дошел до верхней — услышал тиканье наручных часов. Постарался не думать о времени.
От отеля до офиса «Barbell Eiendom» на улице Хокона VII было менее пяти минут ходьбы.
Внутри вестибюля за трехметровой стеклянной дверью Харри увидел молодого мужчину. Тот, видимо, ожидал его, потому что, встретившись с ним взглядом, тут же бросился открывать дверь. В вестибюле возникло минутное замешательство — Харри пришлось пояснить, что он не пользуется лифтами, и молодой человек повел гостя по лестнице на самый верх, на шестой этаж. Там они прошли через пустые по случаю выходного дня офисные помещения и оказались перед открытой дверью. Сопровождающий пропустил сыщика вперед.
За дверью был угловой офис площадью почти сто квадратных метров. Из него открывался вид на Ратушную площадь и залив Ослофьорд. У одной стены огромной комнаты стоял письменный стол. На нем были большой экран iMac, пара солнечных очков от Гуччи и айфон. Никаких бумаг.
За столом для совещаний у противоположной стены сидели два человека. С одним из них — Юханом Кроном — Харри был знаком. Второго узнал по фотографиям в газетах.
Маркус Рёд помедлил, позволив Крону первым подняться, подойти к гостю и поздороваться за руку. Харри улыбался Крону, но смотрел при этом на Маркуса Рёда. Тот машинально застегнул пуговицу на пиджаке, но остался возле стола.
Обменявшись приветствиями с Кроном, Харри подошел к столу и пожал руку Маркусу. Заметил, что они почти одного роста, но у Рёда килограммов двадцать лишних. Вблизи его шестьдесят шесть лет были явственно видны, несмотря на ухоженную гладкую кожу, белые зубы и густые черные волосы. Однако стоит отдать ему должное, подумал Харри, Маркус пользуется услугами пластических хирургов куда разумнее, чем кое-кто в Лос-Анджелесе. Еще Харри заметил, что у Рёда миокимия[21].
— Присаживайся, Харри.
— Спасибо, Маркус, — ответил Харри и сел, расстегнув пиджак. Если Рёду не понравилось или показалось слишком фамильярным такое обращение, то на его лице это никак не отразилось.
— Спасибо, что приехал так быстро, — проговорил Рёд, делая какой-то знак человеку у дверей.
— Мне полезно немного пошевелиться. — Харри рассеянно рассматривал три портрета на стене. Две картины и фотография. Солидные мужчины. Под каждой рамой золотая табличка с фамилией Рёд.
— Конечно, у жизни over there[22] другой темп, — поддержал его Крон, и то, что он ввернул английское выражение, вызвало у Харри ассоциацию с вежливой, но несколько напряженной дипломатической беседой.
— Не уверен, — ответил Харри. — Думаю, по сравнению с Нью-Йорком или Чикаго
Лос-Анджелес довольно неторопливый. Но я вижу, вы и здесь не прохлаждаетесь. Рабочая встреча в воскресенье. Впечатляет.
— Мужчине полезно немного отдохнуть от ада, именуемого семейным уютом. — Рёд заговорщицки улыбнулся Крону. — Особенно в воскресенье.
— У тебя есть дети? — поинтересовался Харри. В газетных статьях он ничего об этом не вычитал.
— Да. — Рёд по-прежнему смотрел на Крона, словно вопросы исходили от адвоката. — Моя жена.
Рёд рассмеялся, Крон послушно присоединился к нему. Харри, не желая выпадать из мизансцены, через силу улыбнулся. Он вспомнил газетные фотографии Хелены Рёд. Какая у них с мужем разница в возрасте? Пожалуй, не меньше тридцати лет. Все снимки четы Рёд, которые видел Харри, были сделаны на фоне реклам с логотипами — на премьерах, показах мод и тому подобных светских выходах. Хелена Рёд, разодетая в пух и прах, выглядела более уверенной в себе и менее нелепой, чем многие женщины — да и мужчины тоже, — которые позируют фотографам на таких мероприятиях. Она была красива какой-то поблекшей красотой, словно слишком рано утратила сияние молодости. Чересчур много работы? Или алкоголя или чего-то подобного? Очень мало счастья? А может, и то, и другое, и третье вместе?
— Что ж, — произнес Крон, — если бы ты знал моего клиента так, как я, ты понял бы, что он не может долго слоняться без дела. Сложно достигнуть того, что у него есть, без упорного труда.
Рёд передернул плечами, но протестовать не стал, а вместо этого спросил:
— Как насчет тебя, Харри? Есть дети?
Харри смотрел на портреты. Все трое мужчин были запечатлены на фоне больших зданий — как предполагал Харри, их собственных или, по крайней мере, построенных ими.
