Нельзя сказать, что ему не понравилось заниматься с ней любовью. Но ни о каком повторении больше не могло быть и речи. Если честно, она не нравилась ему ни на вкус, ни на запах. Нужно ли сказать об этом вслух? Сказать ей, что именно здесь разойдутся их дороги? Он молча уставился в свою тарелку. А когда поднял глаза, то увидел, что она слегка склонила голову набок и улыбается своей непроницаемой улыбкой, словно его монолог был для нее забавным представлением.
И внезапно он почувствовал себя пленником. Пленником в собственном доме. Ведь он не мог встать и уйти — куда ему идти из дома? И он не мог попросить уйти ее, верно? А сама она уходить домой не собиралась, совсем не проявляла желания. Почти неестественный блеск ее глаз ослепил его, заставил растеряться. Ему пришло в голову, что во всем этом есть нечто искаженное и запутанное. Она взяла ситуацию под контроль, не произнеся ни слова. Чего же она на самом деле хочет?
— Что… — начал он и откашлялся. — Чего ты на самом деле хочешь?
Она ничего не ответила, только еще немного наклонила голову. Казалось, она беззвучно смеется: в прекрасном рту поблескивали зубы, белоснежные, даже с голубоватым отливом. И тут Прим впервые осознал, что у нее рот хищника.
И тут его осенило: это игра в кошки-мышки.
И роль мышки играл он, а вовсе не она.
Откуда пришла эта безумная мысль?
Ниоткуда. Или оттуда же, откуда приходили все его безумные мысли.
Он был напуган, но знал, что не должен выдавать свой страх. Он старался дышать спокойно. Он должен уйти.
—
Не успели Юхан Крон и его жена Элис сесть за обеденный стол, как раздался телефонный звонок. Юхану еще предстояло позвонить Маркусу Рёду и сообщить плохие новости: Харри Холе отклонил их щедрое предложение. Отказался еще до того, как услышал о гонораре. И не изменил мнения, когда Крон ознакомил его со всеми условиями и сообщил, что они забронировали для Холе место в бизнес-классе на рейс до Осло с пересадкой в Копенгагене.
По номеру Крон понял, что звонок идет со старого телефона Харри — с того самого, который был недоступен всякий раз, когда Юхан пытался дозвониться. Может быть, его отказ — это тактика ведения переговоров? Прекрасно. Рёд дал Крону карт-бланш на увеличение суммы.
Юхан встал из-за стола, взглядом извинился перед женой и прошел в гостиную.
— Снова привет, Харри, — весело сказал он.
Голос Холе был хриплым.
— Девятьсот шестьдесят тысяч долларов.
— Прошу прощения..?
— Если я раскрою это дело, я хочу девятьсот шестьдесят тысяч долларов.
— Девятьсот ше..?
— Да.
— Ты отдаешь себе отчет…
— Я понимаю, что это выше моих обычных расценок. Но если твой клиент так богат и так невинен, как ты говоришь, он наверняка сочтет, что правда стоит этой суммы. В общем, мое предложение звучит так: я работаю бесплатно, клиент покрывает только мои издержки, а гонорар я получаю только в том случае, если раскрою дело.
— Но…
— Это не так уж много. Крон, ответ мне нужен в следующие пять минут. По-английски, электронным письмом с твоей подписью с твоего адреса. Понимаешь?
— Да, но боже мой, Харри, это же…
— Рядом со мной люди, которым нужно решение прямо сейчас. Мне, как бы это выразиться, приставили пистолет к виску.
— Но двести тысяч долларов — это же более чем…
— Извини, Крон, но или сумма, которую я озвучил, или вообще никакой сделки.
Крон вздохнул.
— Сумма безумная, Харри, но хорошо, я позвоню своему клиенту и потом снова свяжусь с тобой.
— Пять минут, — хрипло прозвучало в динамике. И тут же на заднем плане что-то сказал другой голос.
— Четыре с половиной, — произнес Харри.
— Сделаю все, что смогу, чтобы до него дозвониться, — ответил Крон.
Харри положил телефон на кухонный стол и посмотрел на мужчину с дробовиком. Дробовик был по-прежнему направлен на Харри. Второй мексиканец говорил по-испански по другому телефону.
— Все будет хорошо — прошептала Люсиль, садясь рядом с Харри. Он похлопал ее по руке.
— Это моя реплика.
— Как бы не так, — возразила она. — Я впутала тебя в это. Да и вообще это ложь, верно? Нет, не будет хорошо.
— А что, по-твоему, значит «хорошо»?
Люсиль слабо улыбнулась.
— Ну, вчера у меня по крайней мере был замечательный прощальный вечер. Это уже кое-что. Знаешь, в «Дэн Тана» все решили, что мы пара.
— Думаешь?
— О, я увидела это по их лицам, когда ты вошел, держа меня под руку. «Это Люсиль Оуэнс, и она с блондином куда моложе нее», — подумали они. И пожалели, что они не кинозвезды. А ты еще взял мое пальто и поцеловал меня в щеку. Спасибо тебе, Харри.
Харри чуть не ляпнул, что просто делал то, что она велела ему заранее, и обручальное кольцо снял поэтому же… но воздержался.
— Dos minutos,[15] — заметил мужчина с телефоном, и Харри почувствовал, что Люсиль сжала его руку.
— Что говорит
Мужчина с дробовиком промолчал.
— Он убил столько же людей, сколько и ты?
Тот рассмеялся:
