Но малыш не обратил внимания на протянутую ему игрушку. Его широко раскрытые глаза завороженно смотрели на Харри.
— Ты Санта Клаус?
Харри рассмеялся, и снова мальчик не смутился, а радостно засмеялся вслед за ним. И ухватил медвежонка:
— Как его зовут?
— Пока у него нет имени. Тебе нужно его как-нибудь назвать.
— Тогда я его назову… А тебя как звать?
— Харри.
— Халя.
— Нет. Э-э-э…
— Да, назовем его Халя.
Харри обернулся. В дверном проеме стояла, скрестив руки, Катрина и внимательно смотрела на них.
Может, дело было в ее тутенском[27] выговоре, а может, в ее рыжих волосах и выпуклых глазах, но всякий раз, когда Харри переводил взгляд с тарелки на мать покойного коллеги, он видел судмедэксперта Бьёрна Хольма.
— Ничего удивительного, Харри, что ты так ему понравился. — Она кивнула на мальчика — ему разрешили выйти из-за стола, и он тянул Харри за руку, чтобы увести в гостиную играть с плюшевыми мишками. — Вы с Бьёрном были такими хорошими друзьями. Это унаследованное влечение, понимаешь. Но Харри, тебе надо еще поесть, ты тощий, будто щепка.
После десерта — сливового компота — свекровь Катрины отправилась укладывать Герта спать.
— Замечательный парень у тебя получился, — сказал Харри.
— Точно, — согласилась Катрина. Она оперлась подбородком на руки. — Вот уж не знала, что ты хорошо ладишь с детьми.
— Я и сам не знал.
— Разве ты не заметил этого, когда Олег был маленьким?
— Когда мы познакомились, он предпочитал компьютерные игры. Наверное, поэтому и не возражал, что кто-то вмешался в их с матерью жизнь.
— Но ведь вы стали хорошими друзьями?
— Ракель говорила — только потому, что мы оба ненавидели одни и те же группы и оба любили тетрис. По телефону ты сказала, что дела у тебя идут хорошо. Есть новости?
— По работе?
— Любые.
— Ну, и да, и нет. Я снова стала выбираться из дома и встречаться с мужчинами. Полагаю, со смерти Бьёрна прошло уже достаточно много времени.
— Правда? Что-то серьезное?
— Не сказала бы. В последнее время было несколько свиданий с одним парнем, все довольно мило, но я не знаю… Ведь я, как и ты, всегда была странной и с годами не стала проще… А ты как?
Харри покачал головой.
— Но я вижу, ты все еще носишь обручальное кольцо, — произнесла Катрина. — Ты, можно сказать, встретил любовь всей своей жизни. У нас с Бьёрном все было немного по-другому.
— Наверное.
— Лучший человек в мире. Слишком хороший. — Она подняла чашку с чаем. — И слишком ранимый, чтобы быть с такой стервой, как я.
— Это неправда, Катрина.
— Разве нет? А как назвать женщину, которая спит с одним из лучших друзей своего мужа? Вообще-то «шлюха» будет самое то.
— Катрина, просто так получилось. Я был пьян, и ты…
— Что — я? Хотела бы я сказать, что была влюблена в тебя, Харри. Когда-то, когда мы работали вместе первые пару лет, может, и была. Но потом? Потом ты стал просто парнем, которого я не смогла заполучить. Парнем, которого отхватила эта кареглазая красотка с Холменколлена.
— Мммм. Не думаю, что Ракель считала, будто это она отхватила меня.
— Но уж точно не ты отхватил ее.
— Почему не я?
— Харри Холе! Ты не понимаешь, что нравишься женщине, пока она сама тебе об этом не заявляет. Да и тогда ты сидишь на своей тощей заднице и просто ждешь.
Харри тихонько засмеялся. Он мог бы задать вопрос. Сейчас было самое подходящее время. И никаких причин откладывать. Все настолько очевидно. Светлые кудряшки. Глаза. Рот. Конечно, она не подозревала, что он уже узнал обо всем от Александры Стурдзы из Института судебно-медицинской экспертизы. Не напрямую — неудачная формулировка Александры дала Харри прозрачный намек, что Бьёрн проверял свое отцовство и что анализ ДНК, проведенный Александрой, показал: отец Герта — не Бьёрн, а Харри.
Харри откашлялся.
— Слушай…
Катрина вопросительно поглядела на него.
— Я узнал, что у Трульса Бернтсена неприятности.
Она подняла бровь:
— Да. Он и еще двое подозреваются в краже наркотиков, изъятых в аэропорту Гардермуэн. Вряд ли тебя это удивило — все знают, что Трульс Бернтсен продажен и, похоже, проигрался так, что теперь в долгах по уши. Так что все к тому и шло.
— Да, пожалуй, не удивило. Тем не менее, жаль это слышать.
— Думала, вы терпеть друг друга не можете.
— Возможно, он не самый приятный человек, но у него есть определенные качества… которые отнюдь не бросаются в глаза. Качества, которые, возможно, он и сам в себе не замечает.
— Как скажешь. Почему ты им интересуешься?
Харри пожал плечами:
— Я читал, Бельман все еще министр юстиции.
— О боже, да. Эти игры во власть как раз ему по нутру. Если хочешь знать мое мнение — ему всегда лучше удавалось быть политиком, чем полицейским. Как дела у твоих?
— Сестра все еще в Кристиансанде, живет с парнем, дела идут хорошо. Олег работает в офисе шерифа в Лаксэльве[28]. Живет с девушкой. А Эйстейн Эйкеланн, помнишь его?..
— Таксист?
— Да. Я с ним вчера созвонился. Он сменил профессию. Говорит, стал зарабатывать больше. А завтра я навещу Эуне. И, в общем, все.
— Не так много у тебя осталось близких, Харри.
