— Не настолько, как можно было бы ожидать. Несколько пикантных фото от девушек, но ничего непристойного. В основном переписка велась о приглашениях на вечеринки и о вещах, которые они хотят. Рёд регулярно переводил обеим деньги через «Vipps»[30]. Небольшие суммы, например пару тысяч; максимум десять тысяч за раз. Тем не менее достаточные, чтобы иметь основания для термина «папик». В одном из последних сообщений Бертина написала Рёду, что с ней связался журналист, который ищет подтверждения какого-то слуха; связался и попросил дать интервью за десять тысяч крон. В конце сообщения было что-то вроде: «Конечно, я сказала «нет», хотя десять тысяч — это как раз столько, сколько я должна за дорожки».
— А-а. Дорожки. Кокаин или амфетамины.
— И сообщение, которое можно истолковать как шантаж.
— Думаешь, ответ на «почему» кроется в этом?
— Я знаю, звучит так, словно мы хватаемся за соломинку. Но мы перевернули каждый камень — и не нашли в окружении этих девушек никого с очевидным мотивом. Теперь у нас их только двое. Первый — Маркус Рёд: возможно, хотел избавиться от двух девушек, угрожавших ему скандалом. Вторая — его жена Хелена Рёд: под влиянием ревности. Проблема в том, что эти двое обеспечивают друг другу алиби на ночи, когда исчезали эти девушки.
— Я так и понял. А что по самому очевидному мотиву?
— По какому?
— Ты о нем уже говорила. Психопат или маньяк приходит на вечеринку, общается с обеими, берет у них номера телефонов.
— Я ведь сказала — никто из тех, кого мы нашли, не подходит под это описание. И вполне возможно, что расследование по этой вечеринке — тупик. Осло — небольшой город, и не так уж невероятно, что две девушки одного возраста оказались на одной тусовке.
— Две девушки, у которых один папик. Уже менее вероятно.
— Может быть. По словам людей, которых мы опросили, у него были не только Сюсанна и Бертина.
— Мм. Вы это проверили?
— Что именно?
— У кого еще, кроме жены Рёда, был мотив избавиться от конкуренток.
Катрина устало улыбнулась.
— Ты и твое «почему». Я скучала по тебе. Криминальный отдел по тебе скучал.
— Вот в этом я сомневаюсь.
— Да, есть еще пара девушек, с которыми у Рёда были нерегулярные контакты, но по результатам расследования мы их исключили. Видишь? Все имена, которые мы находили, были исключены. Остается только все прочее население мира. — Она положила подбородок на основания ладоней; кончиками пальцев начала массировать виски. — Так или иначе, теперь на нас давят СМИ. На нас давят шеф полиции и главный суперинтендант. Даже Бельман связался с нами и велел делать все возможное. Поэтому, Харри, мое мнение — ты можешь попробовать. Только запомни: этого разговора никогда не было. Само собой разумеется, что мы не можем сотрудничать даже неофициально и что я не могу дать тебе никакой информации кроме той, что сообщаю широкой публике. То есть той, которой уже с тобой поделилась.
— Понял.
— Уверена, ты понял и то, что в полиции не все благосклонно воспримут конкуренцию со стороны частного лица. Особенно когда конкурирующее расследование оплачено потенциальным подозреваемым. Можешь себе представить, в какую лужу сядут и главный суперинтендант, и Крипос, если ты раскроешь дело раньше нас. Насколько мне известно, могут быть законные основания, позволяющие тебя остановить, и если так — думаю, ими непременно воспользуются.
— Полагаю, Юхан Крон исследовал этот вопрос.
— Ах да, совсем забыла — он же в команде Рёда.
— Можешь что-нибудь рассказать о месте преступления?
— Две пары следов на подходе к месту. Один след оставлен при отходе. Думаю, он за собой подчищал.
— Вскрытие Сюсанны Андерсен провели?
— Только предварительное исследование. Сделали вчера.
— Что-нибудь нашли?
— Перерезанное горло.
Харри кивнул.
— Изнасилование?
— Никаких видимых признаков.
— Еще что-нибудь?
— О чем ты?
— У тебя такой вид, будто ты знаешь что-то еще.
Катрина молчала.
— Понимаю, — проговорил Харри, — информация, которую ты не должна разглашать.
— Харри, я и так слишком много тебе рассказала.
— Понял тебя. Однако ты, я так понимаю, не прочь воспользоваться нашей информацией?
Она пожала плечами.
— Полиция обязана принять у гражданина сообщение с любой информацией. Но награда не предусматривается.
— Понятно.
Харри проверил время. Три с половиной часа до полуночи.
Будто по безмолвному соглашению, они закрыли эту тему. Харри спросил о Герте. Катрина рассказывала, но Харри не оставляло ощущение, что она что-то скрывает. И наконец разговор угас. Было десять часов. Катрина вышла вместе с Харри — спустилась в сад за домом, чтобы выбросить в бак пакеты с мусором. Когда он открыл ворота и вышел на улицу, она шагнула за ним и крепко обняла. Как и в ту ночь, он почувствовал ее тепло. Но он знал: тот раз был единственным. Когда-то между ними было притяжение, телесная химия, они оба признавали это, но понимали, что глупо ради плотской тяги разрушить любовь, которая была у каждого из них. Теперь та любовь безвозвратно покинула их жизни — но и взаимная тяга исчезла, и не было возврата к этому сладкому запретному возбуждению.
