— Да. — Он изо всех сил старался не смотреть на часы. Ему хотелось узнать, сколько осталось до конца этого проклятого воскресенья. Понедельник был днем выпивки. Всего три напитка, но тем не менее; и не было правил, говоривших, когда именно в день выпивки можно выпить свою норму — хоть сразу после полуночи единым духом все сразу. Он не купил в Гардермуэне бутылку виски, предпочтя плюшевого мишку, но потом ознакомился с содержимым мини-бара в гостиничном номере, и там было то, что нужно.
— А у тебя? — Харри поднял чашку кофе. — Кто остался у тебя?
Катрина задумалась.
— Э-э… Родных с моей стороны — никого, теперь самые близкие — бабушка и дедушка Герта. Они так мне помогают. До Тутена два часа езды, но они все равно приезжают очень часто — как только могут. А иногда — по моим просьбам — кажется, и тогда, когда не могут. Они очень привязаны к мальчику, он теперь все, что у них осталось. Так что…
Она остановилась, глядя поверх чашки в стену позади Харри. Он видел, как она готовится к решительному шагу.
— Я не хочу, чтобы они знали. И не хочу, чтобы знал Герт. Понимаешь, Харри?
Выходит, она знала. И поняла, что он тоже знает. Он кивнул. Понять ее было нетрудно. Она не хотела, чтобы ее сын рос, зная, что он — плод неверности, результат случайной связи с алкоголиком. И не хотела разбивать сердца любящих бабушки и дедушки. И может быть, потерять их поддержку, столь необходимую и матери-одиночке, и ее ребенку.
— Его отца зовут Бьёрн, — прошептала Катрина и посмотрела Харри в глаза. — Конец истории.
— Понимаю, — тихо выговорил Харри. Он не отвел взгляда. — И думаю — ты поступаешь правильно. Всё, о чем я тебя прошу — чтобы ты пришла ко мне, если потребуется помощь. Что бы ни случилось. Чего бы мне это ни стоило.
Он видел, как на ее глазах выступили слезы.
— Спасибо, Харри. Это так щедро с твоей стороны.
— Не совсем, — ответил он. — Я беден, как церковная мышь.
Она засмеялась, всхлипнула и оторвала листок от рулона бумажных полотенец на столе.
— Ты хороший человек, — сказала она.
Вошла бабушка и объявила, что маме пора идти петь колыбельную. И пока Катрина была в детской, Харри рассказывал матери Бьёрна, как Бьёрн руководил составлением плейлистов для тематических вечеринок в баре «Ревность», а он, Харри, и Эйстейн помогали ему. Они устраивали, говорил Харри, четверги Хэнка Уильямса, и неделю Элвиса, и — пожалуй, самое памятное — «Песни почти сорокалетней давности в исполнении групп из американских штатов, название которых начинается на „М“». И хотя названия групп и исполнителей, которых любил Бьёрн, казалось, ничего не говорили его матери, ее глаза искрились благодарностью за то, что Харри рассказывает что-то о ее сыне — неважно что.
Катрина вернулась на кухню, а свекровь удалилась в гостиную и включила там телевизор.
— Парень, с которым ты встречаешься — какой он? — поинтересовался Харри.
Катрина отмахнулась.
— Ну же, — подтолкнул Харри.
— Он моложе меня. И нет, я не подцепила его в Тиндере. Мы встретились в реальной жизни. Это случилось сразу после локдауна, тогда в городе царила этакая легкая эйфория… короче, он звонит.
— Он звонит, не ты?
— Возможно, он настроен на что-то более серьезное, чем я. Это хороший, надежный парень. У него постоянная работа, собственная квартира, и, кажется, его жизнь в полном порядке.
Харри улыбнулся.
— Ладно, ладно! — она шутливо замахнулась на него. — Когда ты мать-одиночка, такие вещи подмечаешь автоматически, понятно? В общем, вроде с ним все хорошо, но в отношениях должна быть и
— А ее нет?
Она помолчала.
— Он знает многое, чего не знаю я, и мне это очень нравится. Он чему-то меня учит, понимаешь? Он интересуется музыкой — как Бьёрн. Его устраивает, что я чудачка. И он, — на ее лице возникла невольная широкая улыбка, — он любит меня. Знаешь, я почти забыла, как это приятно. Когда тебя любят всем сердцем. Как любил Бьёрн. — Она покачала головой. — Быть может, я бессознательно искала нового Бьёрна. Боюсь, больше, чем искала
— Хм-м. Мать Бьёрна знает?
— Нет, нет! — она пренебрежительно отмахнулась. — Никто не знает. И я не собираюсь ни с кем его знакомить.
— Вообще ни с кем?
Она покачала головой.
— Когда знаешь, что это может скоро закончиться и что потом, возможно, еще придется сталкиваться с парнем, то ставишь в известность как можно меньше людей, верно? Потому что не хочешь, чтобы люди смотрели на тебя и, так сказать,
Харри улыбнулся.
— Может, как-нибудь в другой раз, когда будет посвободнее со временем. Пожалуй, вместо этого расскажу, почему я тебе позвонил.
— О?.. Я думала, ты это из-за… — Она кивнула в сторону детской.
— Нет, — возразил Харри. — Я думал об этом, конечно. Но решил, что это твой выбор — сказать мне или нет.
— Мой выбор? До тебя невозможно было дозвониться.
— Э-э… У меня был выключен телефон.
— Шесть месяцев?
— Вроде того. Так вот. Я звонил сказать, что Маркус Рёд хочет нанять меня частным детективом по делу этих двух девушек.
