Кровавая луна полностью

— Самое удивительное, что когда некоторые из таких паразитов достигают твоего мозга, они начинают брать верх, — рассказывал Прим. — Контролируют твои мысли. Желания. А что паразит будет приказывать тебе? — то, что необходимо для продолжения его жизненного цикла. Ты становишься послушным солдатом, готовым умереть, если это потребуется. — Прим вздохнул. — И, к сожалению, очень часто требуется именно это. — Он поднял брови. — О, ты думаешь — это звучит как ужастик или научная фантастика? Но тебе стоит знать, что подобные паразиты не так уж редки. Большинство хозяев живут и умирают, не зная о присутствии паразита, как, наверное, обстоит дело с Боссом и Лизой. Мы верим, что боремся, работаем и жертвуем своей жизнью ради своей семьи, страны, собственного наследия. А на самом деле все это ради паразита, кровососа, который принимает решения, удобно устроившись в штаб-квартире — в твоем мозгу.

Прим наполнил их бокалы красным вином.

— Мой отчим обвинял мою мать, что она такая вот паразитка. Утверждал, что она начала отказываться от ролей, потому что он был богат и она могла просто сидеть дома и пропивать его деньги. Конечно, это было неправдой. Во-первых, она не отказывалась от ролей — ей перестали их предлагать. Потому что дома она целыми днями пила — и поэтому стала хуже запоминать свои реплики. Отчим был очень богатым человеком, так что ее пьянство никак не могло сделать его нищим, об этом и речи не было. К тому же это он был паразитом. Он поселился в мозгу моей матери, заставляя ее видеть вещи такими, какими он хотел их показать. Чтобы она не замечала, что он делает со мной. Я был всего лишь ребенком и думал, что отец может требовать такое от сына. Нет, я не предполагал, что каждого шестилетнего ребенка заставляют лежать голым в постели с отцом и удовлетворять его, а потом грозят убить мать, если ребенок скажет кому-нибудь хоть слово. Я просто был напуган. Поэтому ничего не рассказывал, но пытался показать матери, что происходит. Надо мной всегда издевались в школе из-за того, какие у меня зубы и… да, наверное, из-за того, что я вел себя, как жертва сексуального насилия. Меня называли Крыс. Я начал врать и воровать. Стал прогуливать школу, убегать из дома, за деньги дрочить мужчинам в общественных туалетах. Одного из них я ограбил. Короче говоря, отчим поселился в моем мозгу и в мозгу моей матери и уничтожал нас постепенно, по кусочкам. Кстати о кусочках…

Прим проткнул вилкой последний кусок на своей тарелке. Вздохнул.

— Но теперь все кончено, Бертина. — Он поворачивал вилку, изучая бледно-розовый ломтик. — Теперь я — тот, кто гнездится в мозгу и отдает приказы.

Сон Мину приходилось бежать, чтобы не отставать от Каспарова, который тянул все сильнее. Из пасти пса вырывались звуки, похожие на отрывистый кашель, будто он пытался избавиться от чего-то застрявшего в горле.

Сон Мин делал то, чему научила его работа следователя. Когда он был почти полностью в чем-то уверен, то проверял собственные выводы, пытаясь перевернуть все с ног на голову. Неужели то, что он считал невозможным, все-таки может быть? Вдруг на самом деле Бертина Бертильсен еще жива? Она могла сбежать, могла уехать за границу. А если ее похитили и сейчас она сидит взаперти в подвале или какой-нибудь квартире, и, возможно, в этот момент похититель находится рядом с ней.

Внезапно они выскочили из-под деревьев и оказались на поляне. Свет фонаря засверкал на воде — они были у небольшого озера. Каспаров потащил Сон Мина к воде — он хотел туда.

В прыгающем луче фонаря мелькнула береза, склонившаяся над водой, и на мгновение Сон Мин увидел нечто похожее на толстую ветку. Она тянулась до самой воды, будто дерево пило. Сон Мин направил свет на ветку. Но это была не ветка.

— Нет! — закричал Сон Мин, дергая Каспарова обратно.

Эхо крика прилетело к нему с другого берега.

Это было тело.

Сложенное пополам, оно свисало с нижней ветки березы. Босые ноги чуть-чуть не доставали до поверхности воды. Женщина — он сразу понял, что это женщина, — как и Сюсанна, была раздета ниже пояса. Живот ей тоже обнажили — задранное до бюстгальтера платье, закрывая голову, плечи и руки, свисало к воде. Из-под вывернутого наизнанку подола виднелись только запястья. Пальцы были погружены в воду. Первое, что мелькнуло в голове Сон Мина, — надежда, что в озере не водится рыба.

Каспаров сидел неподвижно. Сон Мин потрепал его по голове:

— Хороший мальчик.

Он достал телефон. Сигнал сети и на ферме оставлял желать лучшего, а здесь индикатор показывал всего одно деление. Но GPS работал, и Сон Мин отметил свое местоположение.