— Нет. В Эстмарке. В шести или семи километрах от места, где была найдена Сюсанна. Конечно, это может ничего не значить. Как ты и сказал, трупы крупных животных в лесу — обычное дело. Но я хотел, чтобы ты знал. Я имею в виду — раз вы не нашли Бертину на Грефсенколлене…
— Оки-доки, — сказал Сон Мин. — Я сообщу команде. Спасибо за наводку, Харри.
— Не за что. Сейчас перешлю тебе номер того фермера.
Сон Мин повесил трубку и подумал, удалось ли ему говорить так спокойно, как он хотел. Сердце бешено колотилось, а в голове лавиной неслись мысли и выводы — похоже, они давно там зрели, но до сих пор он не давал им выйти на поверхность. Мог ли преступник убить Бертину на знакомой территории, в том же районе, где убил Сюсанну? Конечно, эта мысль и раньше приходила ему в голову, но в виде вопроса «почему убийца этого не сделал?». А ответ был так очевиден. Все указывало на то, что убийца договаривался с девушками о встрече — иначе зачем им было в одиночку отправляться в места, где они раньше не бывали? И так как в новостях много писали о девушке, пропавшей в районе станции Скюллерюд, убийца пригласил Бертину в другую часть города, чтобы она ничего не заподозрила. О чем Сон Мин не подумал — по крайней мере, не довел эту мысль до конца — так это о том, что убийца мог договориться с Бертиной о встрече на Грефсенколлене, а потом отвезти ее на своей машине на Скюллерюд. Перед отъездом он, должно быть, убедил Бертину, чтобы она оставила телефон в своей машине. Возможно, представил это как романтическую идею, что-то вроде «давай-будем-только-вдвоем-чтобы-никто-нам-не-помешал». Да, в этом есть смысл.
Он посмотрел на часы. Половина десятого вечера. С этим придется подождать до завтра. Или?.. Нет, это всего лишь наводка, а когда расследуешь убийство, попытки ухватиться за каждую соломинку очень скоро начинают выматывать. И все же… Не только собственная интуиция подсказывала ему, что здесь сходится слишком много фактов, но и сам Харри Холе думал так же и поэтому позвонил ему. Да, в голове Харри были те же мысли, что и в его собственной.
Сон Мин посмотрел на Каспарова. Он взял к себе этого отслужившего свое полицейского пса, потому что тот пережи́л предыдущего владельца. В последние пару лет у пса были проблемы с тазобедренными суставами, так что он не любил ходить слишком далеко или в гору. Но это был лабрадор-ретривер, а они, в отличие от бульдогов, выделялись среди собак чрезвычайно острым обонянием.
Мобильный Сон Мина завибрировал. Он посмотрел на экран. Сообщение с номером телефона и именем «Венг». Половина десятого вечера. Если бы сейчас они сели в машину, то добрались бы минут за тридцать
— Пошли, Каспаров! — Сон Мин потянул за поводок. Его ладони уже вспотели от адреналина.
— Эй! — прогремел голос на одном из неосвещенных балконов, и эхо отразилось от фешенебельных фасадов. — В этой стране принято убирать дерьмо за своими животными!
— Паразиты, — возвестил Прим, поднося вилку ко рту. — Мы умираем из-за них — и живем за счет них.
Он жевал. У еды была консистенция губки, и даже со всеми приправами она не имела выраженного вкуса. Он отсалютовал своей гостье бокалом красного вина, отпил большой глоток и с трудом сглотнул. Положил ладонь на грудь, подождал, пока еда пройдет по пищеводу, и продолжил:
— И мы все паразиты. Ты. Я. Каждый из тех, кто снаружи. Без нас, хозяев, паразиты погибли бы, но без паразитов погибли бы и мы. Потому что паразиты бывают полезные и вредные Например, полезны мясные мухи, которые откладывают яйца в труп, чтобы личинки-паразиты в два счета его съели. — Скорчив гримасу, Прим отрезал еще кусочек и принялся пережевывать. — Если бы они не делали этого, мы буквально пробирались бы через трупы людей и животных. Нет, я не шучу! Простая математика. Мы умерли бы через несколько месяцев от ядовитых газов, испускаемых трупами, если бы не было на свете мясной мухи. Существуют еще интересные паразиты, которые не слишком полезны, но не причиняют большого вреда. К ним относится, например, Cymothoa exigua — вошь, поедающая язык.
Прим встал и подошел к аквариуму.
— Этот паразит так интересен, что я поместил парочку в аквариум Босса. Вошь прикрепляется к языку рыбы и высасывает из него кровь, пока язык постепенно разлагается. Когда язык исчезает полностью, вошь присасывается к корню языка, вытягивает еще больше крови, растет — и развивается в новый язык.
Рука Прима погрузилась в воду и схватила рыбку. Он поднес ее к столу, сжал края рыбьего рта, чтобы тот открылся, и задержал рыбу перед женским лицом.
— Ты ее видишь? Видишь вошь? Видишь, что у нее есть глаза и рот? Да?
Он быстро вернулся к аквариуму и выпустил туда рыбку.
— Вошь, которую я назвал Лизой, отлично функционирует в качестве языка, так что не стоит
Он указал на большого розового слизня, которого положил на стол между ними.
