— Люди типа меня не разбираются в политике. — Трульс аккуратно, незаметно рыгнул. — Не понимаю, почему министр юстиции скорее позволит кровавому серийному убийце гулять на свободе, чем спустит самому известному детективу Норвегии безобидную ложь, что он офицер полиции по имени Ханс, мать его, Хансен. Особенно когда благодаря этой лжи найдена Бертина Бертильсен.
Микаэль сделал глоток из бутылки. Возможно, когда-то он любил пиво, но теперь оно ему не нравилось. Однако он пил его, потому что сторонники Рабочей партии[70] и объединения профсоюзов LO обычно с подозрением относятся к людям, не любящим пиво.
— Ты знаешь, Трульс, как стать министром юстиции и сохранить эту должность? — продолжил Микаэль, не дожидаясь ответа. — Ты должен слушать. Слушать тех, в ком ты уверен, кто действует в твоих интересах. Слушать тех, у кого есть опыт, которого нет у тебя. На меня работают люди, способные представить дело в верном свете. Они расскажут, что ведомство министра юстиции помешало миллионеру сколотить собственную армию следователей и адвокатов. Это покажет, что мы не допускаем историй в американском стиле, где богачи пользуются всевозможными привилегиями, где выигрывают самые дорогие адвокаты, а утверждение о всеобщем равенстве перед законом — всего лишь патриотично звучащая чушь. Здесь, в Норвегии, равенство существует не только на бумаге. И ради этого мы будем работать дальше. — Микаэль мысленно отметил пару фраз, которые могли бы пригодиться в будущих выступлениях, если придать им более возвышенную форму.
Трульс рассмеялся своим хрюкающим хохотком. Этот смех всегда казался Микаэлю поросячьим.
— Что? — Микаэль понял, что подпустил в голос больше раздражения, чем собирался. День был долгим. Серийные убийцы и Харри Холе, может, и не сходили со страниц СМИ, но у министра юстиции хватало дел и без них.
— Да просто думаю, как здорово, что у нас все равны перед законом, — пояснил Трульс. — Представляешь, в этой стране даже министр юстиции не смог бы помешать полиции провести расследование относительно своей персоны, получи полицейские наводку. А расследование может выяснить, что на его террасе закатано в цемент человеческое тело. Не то чтобы обществу сильно не хватало этого человека — просто член банды байкеров, занимался контрабандой героина, связался с парой нечистых на руку копов. Равенство перед законом — это когда расследование может показать, что министр юстиции раньше был молодым полицейским и думал больше о деньгах, чем о высоких постах. И что его немного наивный друг детства однажды ночью помог ему, гораздо более умному другу, спрятать улики в его новом доме. — Трульс снова притопнул по цементу.
— Трульс, — медленно выговорил Микаэль. — Ты мне угрожаешь?
— Вовсе нет. — Трульс поставил пустую пивную бутылку возле стула и поднялся на ноги. — Просто думаю, что твои слова об умении слушать — прямо золотые. Слушать тех, кто действует в твоих интересах. Спасибо за пиво.
Катрина стояла в дверях детской и смотрела на них.
Герт спал в своей постели, а Харри — на стуле, прислонившись лбом к спинке кровати. Она присела на корточки и заглянула в лицо Харри. Их сходство особенно заметно, когда они спят, решила она. Потрясла Харри за плечо. Он причмокнул губами, моргнул и посмотрел на часы. Потом поднялся и последовал за ней в кухню, где она поставила чайник.
— Ты рано вернулась, — констатировал он, устраиваясь за кухонным столом. — Хорошо провела время?
— Да. Он выбрал ресторан, в котором подают вино «Montrachet» — на первом свидании я вроде сказала, что оно мне нравится. Но ужин надолго не растянешь.
— Так вы могли пойти еще куда-нибудь. Выпить.
— Или поехать к нему домой и перепихнуться, — добавила она.
— Да?
Катрина пожала плечами.
— Он милый. До сих пор не приглашал меня в гости. Он хочет подождать с сексом, пока мы не убедимся, что созданы друг для друга.
— Но ты…
— А я хочу натрахаться как следует, пока мы не убедились, что
Харри рассмеялся.
— Сначала я подумала — это способ меня увлечь. — Она вздохнула. — И это работает.
— М-м. Даже когда ты знаешь, что это нарочно?
— Конечно. Я делаю стойку на все недоступное. Как когда-то с тобой, например.
— Я был женат. Тебя все женатые мужчины заводят?
— Только те, кого я не могу заполучить. На самом деле таких немного. А ты так тщательно соблюдал верность жене.
— Мог соблюдать получше.
Она сделала растворимый кофе для Харри и чай для себя.
— Я соблазнила тебя только потому, что ты был пьян и в отчаянии. Я воспользовалась твоей слабостью и никогда себе этого не прощу.
— Нет!
Это прозвучало так внезапно, что она вздрогнула и расплескала чай.
— Нет?
— Нет, — повторил он. — Я не позволю тебе забрать мое чувство вины. Это… — Он сделал глоток и скривился, будто обжегся. — Это все, что у меня осталось.
