Кровавая луна полностью

— Все, что у тебя осталось? — Она почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, и одновременно ее охватил гнев. — Бьёрн покончил с собой не потому, что ты подвел его, Харри, а потому, что его подвела я! — Она уже почти кричала — и, опомнившись, прислушалась к звукам из детской. Продолжила тише: — Мы жили вместе, он считал себя счастливым отцом нашего ребенка. Да, он знал о моих чувствах к тебе. Мы не обсуждали это, но он знал. И знал — или думал, что знает, — что может доверять мне. Спасибо за предложение разделить вину, Харри, но виновата здесь я. Понятно?

Харри уставился в чашку. Он вовсе не планировал затевать этот спор. Понятно. И все же что-то было не так. Чувство вины — это все, что у меня осталось. Возможно, она как-то неправильно это поняла? Или это он сказал не все?

— Разве это не трагично? — выговорил он. — Любовь убивает тех, кого мы любим.

Она медленно кивнула.

— Звучит по-шекспировски, — ответила она, изучая его лицо. — «…тех, кого мы любим». Почему во множественном числе?

— Слушай, лучше я вернусь в отель и поработаю, — сказал он, и ножки стула проскребли по полу. — Спасибо, что позволила мне… — Он кивнул в сторону детской.

— Спасибо тебе, — тихо, задумчиво отозвалась она.

Прим лежал под одеялом, уставившись в потолок.

Время шло к полуночи, и на полицейской волне звучал постоянный, обнадеживающий бубнеж сообщений. И все же Прим не мог заснуть. Отчасти потому, что боялся завтрашнего дня, но в основном просто из-за волнения: он был вместе с Ней. И почти уверился: Она тоже любит его. Говорили о музыке. Она проявляла интерес к этой теме. А также, сказала она, к его сочинениям. Но они избегали разговоров о двух мертвых девушках. Эту тему, вероятно, обсуждали все вокруг них. Но, конечно, не с таким знанием дела, какое могли проявить они оба, если бы, конечно, знали об этом! Если бы Она знала, что ему известно больше, чем Ей. В какой-то момент у него и впрямь возникло искушение рассказать ей все, сродни непреодолимому желанию броситься в пропасть, которое чувствуешь стоя у перил моста. Например, моста с материка на остров Несёйя[71] в три часа ночи одной майской субботы, когда ты только что понял, что женщина, которую ты принимал за Ту Самую, не хочет тебя. Но это было давным-давно, он это пережил и теперь двигается дальше. Дальше, чем она. Когда он слышал о ней в последний раз, ее жизнь и ее брак зашли в тупик. Возможно, скоро она прочтет о нем, прочтет все восхваляющие его слова, и тогда, возможно, подумает: вот, он мог стать моим. Да, тогда она пожалеет.

Но прежде нужно было кое-что сделать.

Например, позаботиться о том, что предстоит завтра.

Она станет третьей.

Нет, он не ждал этого с нетерпением. Только сумасшедший ждал бы. Но это надо было сделать. И ему нужно преодолеть сомнения и моральное сопротивление, как любому нормальному человеку, оказавшемуся перед такой задачей. Кстати о чувствах: ему нужно помнить, что его цель — не месть. Если он забудет об этом, то может сбиться с пути и потерпеть неудачу. Месть была всего лишь наградой, которую он сам себе назначил, и не более чем побочным эффектом конечной цели. И когда все будет кончено, они станут целовать ему ноги. Наконец-то.

— Значит, полицейские и по выходным работают, — проговорил Венг, изучая пустой пакетик.

— Некоторые — да, — ответил Сон Мин. Он присел у корзины в углу и трепал бульдога за ухом.

— «Hillman Pets», — вслух прочитал фермер. — Нет, точно не даю такого своей собаке.

— Хорошо, — вздохнул Сон Мин, поднимаясь на ноги. — Просто должен был проверить.

Крис предложил прогуляться сегодня возле озера Согнсванн, на что Сон Мин ответил, что должен поработать. Крис рассердился — он знал, что Сон Мин вовсе не должен работать. Иногда такие вещи очень трудно объяснить другим.

Венг вернул Сон Мину пакетик.

— Но я раньше видел такой, — сказал Венг.

— Видел? — удивился Сон Мин.

— Да. Пару недель назад. Вон там в лесу, на краю луга, на стволе упавшего дерева сидел один парень. — Венг указал на кухонное окно. — И у него был такой же пакет.

Сон Мин выглянул в окно. До опушки было не менее ста метров.

— Я вот через это смотрел, — пояснил Венг, заметив явный скептицизм Сон Мина, и взял со стопки автомобильных журналов на кухонном столе бинокль фирмы «Zeiss». — Двадцатикратное увеличение. Все равно что я стоял бы рядом с тем парнем. Я запомнил эрдельтерьера на пакетике, хотя, понятно, не знал, что в нем средство от паразитов. Потому что парень это ел.

— Ел? Ты уверен?

— О да. И похоже, все без остатка, потому что, доев, скомкал пакет и бросил на землю. Скотина. Я вышел, чтобы высказать ему все, что думаю, но как только я показался на улице, он встал и ушел. Я дошагал до того места, но пакетика уже не было — тогда дул северный ветер, и его, должно быть, унесло порывом в лес.