Он посмотрел на нее так, словно почувствовал этот страх. Хелена через силу улыбнулась. Ее левая рука была свободна, она могла открыть дверцу и выскочить, убежать. До таунхаусов, мимо которых они проезжали, и до начала лесной дороги было не больше трехсот-четырехсот метров. Хорошо. Четыреста метров — ее лучшая беговая дистанция, и босиком она побежит быстрее, чем в туфлях. К тому же Хелена догадывалась, что назвавшийся Примом не последует за ней сразу, потому что они оба голые, и это даст ей необходимую фору. И у него не будет времени развернуть машину и догнать ее, а если он попытается, она может побежать не по дороге, а по лесу. Его просто нужно немного отвлечь, пока рука нащупывает дверную ручку. Хелена уже собралась отнять правую руку от носа и якобы нежно прикрыть ею его глаза. И тут она поняла кое-что еще: перемена в ней произошла, когда она не дышала. Не чувствовала запаха. Здесь есть какая-то связь.
— Понимаю, — заискивающе прошептала она. — Бывает. Теперь все чисто. Давай снова погасим свет. — Она старалась не вдыхать и надеялась, что он не замечает дрожи в ее голосе. — Где выключатель?
— Спасибо, — ответил он с еле заметной улыбкой и указал на потолок машины.
Она нащупала кнопку и погасила свет. В темноте левой рукой провела по пассажирской двери. Нашла дверную ручку, с силой потянула — и широко распахнула дверь. Ощутила на коже прохладный ночной воздух. Оттолкнулась — бежать. Но он оказался быстрее. Его руки сомкнулись на ее горле. Сдавили. Она ударила его в грудь обеими руками, но хватка на горле только усилилась. Она оперлась коленом о сиденье, а другим саданула вперед, надеясь попасть ему в пах. Не поняла, попала ли, но он отпустил, и она вырвалась, почувствовала под босыми ногами гравий, упала, поднялась снова и побежала. Было трудно дышать, словно он все еще сдавливал ее шею, но она понимала: не надо обращать на это внимание, важно уйти. Она вдохнула немного свежего воздуха. Увидела огоньки внизу, у главной дороги. До них меньше четырехсот метров, верно? Да, скорее триста. Всё должно получиться. Она ускорилась, помчалась со всех ног. Ему ни за что не догнать ее…
И словно кто-то появился перед ней в темноте и ударил ее по горлу так сильно, что она упала на землю. Приземлилась на спину, ударилась головой о гравий.
Должно быть, на несколько секунд она потеряла сознание, потому что когда снова открыла глаза, услышала шаги по гравию.
Она попыталась закричать, но шею снова сдавило.
Она коснулась горла и поняла, чтó это.
Ошейник.
Этот человек застегнул на ней собачий ошейник и позволил убежать, спокойно ожидая, пока размотается рулетка и беглянка достигнет предела своих пятидесяти метров свободы.
Когда она нащупала застежку, шагов уже не было слышно. Она расстегнула застежку и освободилась от ошейника. И не успела подняться на ноги — ее снова повалили на гравий.
Он стоял, поставив одну ногу ей на грудь, и в темноте его обнаженное тело было мерцающе-белым. Она уставилась на предмет в его правой руке. Во тьме слабо поблескивал металл. Нож. Огромный нож. И все же Хелене не было страшно. По крайней мере не так страшно, как в машине, когда она задержала дыхание. Не потому, что она не боялась умереть — похоже, потому, что похоть вытеснила страх. Другого объяснения у Хелены просто не было.
Он присел на корточки, приставил лезвие к ее горлу, наклонился к ней и прошептал в ухо:
— Закричишь — зарежу. Кивни, если поняла.
Она молча кивнула. Он выпрямился, не поднимаясь с корточек. Она по-прежнему чувствовала на коже холодную сталь.
— Мне жаль, Хелена. — В его голосе звучали слезы. — Несправедливо, что тебе придется умереть. Ты ничего не сделала, и не ты моя цель. Тебе просто не повезло оказаться необходимым инструментом.
Она закашлялась.
— Нео… необходимым для чего?
— Для унижения и уничтожения Маркуса Рёда.
— Потому что он…
— Да, потому что он трахал меня. А когда не трахал, мне приходилось сосать его чертов уродливый член на ужин, завтрак, а иногда и на обед. Такое знакомо тебе, Хелена? Разница в том, что я-то ничего за это не получал. Не считая велосипеда в тот единственный раз. Ну и, конечно, того, что этот урод оставался с моей матерью. Ужасно, правда? Я боялся, что он покинет нас. Не знаю, кто стал слишком старым для него, я или моя мать, но от нас он ушел к более молодой женщине с маленьким сыном. Не думаю, что ты знаешь об этом, ведь это происходило задолго до тебя.
Хелена покачала головой. Она будто видела себя со стороны, обнаженную, замерзающую, растянувшуюся на гравийной дорожке, у горла нож. Она чувствовала, как в кожу впиваются камни, но не могла придумать, как спастись. Похоже, сейчас он ее прикончит. И все же она хотела быть здесь. Хотела его. Она сошла с ума?
