Рано утром мы пошли на автобус, который едет в Роду. Рода это маленькая деревня, недалеко от оттеля, поэтому есть бессплатный трансфер. На самом деле мы собираемся ехать туда сейчас утром понастоящему, но мне приснилась поездка ночью. Как будто я уже там побывал.
Во сне мы сели в автобус и поехали по узкой дороге. Когда встречались 2 автобуса, каждый из водителей показывал свое вызшее мастерство. Один отьежал на обочину. А другой акуратно проезжал. А один раз водитель сдал назад и висел над обрывом, а другой проехал.
Когда мы доехали до Роды, нас высадили на остановке, вокруг которой были магазиньчики с сувенирами. Мы шли по колоритным улочкам и встречали рестораны и кафе и разноцветные домики. По правой строне был небольшой отель с водными горками, а по левой прокат мопедов. Мы с папой предстовляли на каком будет гонять. Мама много фоткалась. По улочках гуляли котики. Также они лежали на машинах, у одного черного котика не было уха.
Потом мы зашли в церковь. На входе была арка-колокольня. В церкви был небольшой алтарь, копилка на пожертвования. За копилкой была большая икона и много маленьких. Места мало на 4 человека. Потом мы пошли к морю, где мне захотелось пить. Папа дал мне деньги и сказал, что я могу сходить магаз. Я купил Кокаколу лимонную и вышел на улицу. Родителей не было. Я побежал к пляжу — нету. В настоящей жизни я бы ждал возле магазина, но во сне я рванул в ту маленькую церковь (как я думал что может родители ждут там). Когда я подбежал к церкви, прежде чем войти я остановился и положил руки на колени чтоб избавиться от отдышки. Потом я зашел внутрь. Родителей не было, зато в дальней части (хоть она была маленькая) церкви стоял отвернутый человек. Он стоял в тени, я видел только что он высоки. Он стал поворачиватся и тогда я увидел что у него странное вытянутое лицо, похожее на противогаз (когда папа работал в офисе, то однажды принес домой совецки противогаз, их продавали дешево на работе со склада). Страшный человек медлено повернулся и показал свою голову — голову волка. Я рванул не оглядываясь. Я бежал по маленьким улочкам, и после нескольки минут бега я повернулся. Оно стояло передомной и оно прыгнуло на меня, но папа (незнаю откуда он взялся) сбил меня с ног и спас.
Это разбудило меня. Я лежал в кровати и вдруг послышался лай в коридоре и затем голос девушки, она говорила по английски:
— Извините, это моя собака.
Я лежал в холодном поту и слушал что еще она скажет. Но ту начала гавкать собака и в коридоре закричал какойто мужик. И я опять проснулся. Теперь понастоящему».
— О чем думаешь? — спросила Марго.
Она сидела на лежаке, стряхивая налипший песок со стройных ног. Соломенный зонт поистрепался, и сквозь прорехи на ее лицо падали солнечные овалы.
— Не о чем, а о ком, — сказал он.
— И о ком же?
— О тебе кончено.
— Даже так. И что именно?
Игорь протянул руку и коснулся ее щиколотки.
— Ты похожа на нимфу.
— Ух ты, целый комплимент!
— И волосы твои отсвечивают коринфской медью.
— И все это ты надумал, глядя в противоположную от меня сторону?
— Зафиксировал твой образ в голове и любовался им.
— Ну и верткий вы народ — писатели.
Он улыбнулся и погладил ее по коленке. Покрутился на продавленном лежаке, надвинул панаму на лицо и закрыл глаза.
— Ник купается? — спросил он, чувствуя жгучее солнечное тепло сквозь ткань панамы. Тень ушла, но лень было сдвигаться, лишний раз шевелиться.
— Да.
— Видишь его?
— Вижу.
— Хорошо.
На самом деле он думал о Нике. О многом, что касалось сына, вперемешку. Кое-что из этого было чувствами, мимикрирующими под образы и воспоминания. Часть — тревогой, навеянной двумя неспокойными ночами. Немного грусти об утраченной нежности. Щепотка планов и дилетантского психоанализа.
«Вернемся в Минск — будет спать сам, всегда, без исключений. Поплачет и привыкнет. Если не дадим слабину, то через месяц забудем о проблеме».
Они вовремя не поставили сына на место (или не уговорили себя), и Игоря мучал вопрос: каких ждать последствий? Как это скажется на психике Ника? Как отразится на его будущей сексуальной жизни, на отношениях?
В своей комнате, в Минске, Ник в основном делал уроки и играл. Каждый божий вечер придумывал предлоги, чтобы не спать одному. Главный аргумент — страх темноты. Марго объясняла, проговаривала. Игорь пытался подкупить: новая кровать в виде гоночного автомобиля, постельное белье с принтом Minecraft, смешные силиконовые ночники. Срабатывало на одну-две ночи. Потом снова — умоляющий взгляд Кота в сапогах, нытье, истерики. Уложенный отдельно, Ник долго не мог заснуть, просыпался ночью и приходил к ним: волочил одеяло по полу и, сонный, забирался на родительскую кровать, ввинчиваясь между папой и мамой.
Отчасти Игорь надеялся, что никаких последствий не будет, скорее наоборот: Ник чувствует их тепло и заботу, впитывает модель сплоченной семьи. И не почувствует ли он себя отвергнутым, если резко изменить правила?
А может, дело действительно в темноте и ночных кошмарах?
Игорь понял, что боится предстоящей ночи.
Третья ночь на острове.
