Где он сейчас? От кого и чего спасается? Игорь пытался понять, что мучает его сына. Внутри сна Ник вел отчаянную борьбу, отголоски которой пыталось передать тело. Опасность, которой подвергался сейчас Ник, была для него реальной. Игорь тряхнул его за плечо, чтобы разбудить, вытащить из плохого места, но тот перекувыркнулся на спину и выгнулся дугой.
— Не-е-ет!
Ледяной призрачный палец прошелся по позвоночнику Игоря, в ладонях закололо: происходящее напоминало сцену из фильма об экзорцизме. Будто согласившись, что это уже слишком, Ник дернулся в последний раз, вытянулся на кровати и затих, его тело обмякло, а лицо расслабилось.
Марго принялась запоздало обнимать и нашептывать: видимо, ее разбудил финальный крик. Ник не реагировал, и Игорю стало страшно, оттого что он не слышит его дыхания.
— Он весь мокрый. — Марго отирала шею Ника.
— Он спит?
Игорь потянулся к Нику, чтобы удостовериться… в чем? Боже, в чем?!
Ник сделал глубокий, шумный вдох, закашлялся, проснулся и заплакал. Плач сына принес Игорю краткое облегчение, которое быстро заслонили тревожность и раздражение. Он понимал, что не должен злиться, что это эгоистично и несправедливо, но сорняк низкого чувства тянулся вверх, черный и гадкий, насосавшийся внезапных ночных страхов.
— Да хватит уже. За день отпуска уже на месяц наплакал.
— Игорь, не начинай. Плакать — это нормально.
— Не каждый же раз. Это все твоя теория о проявлении эмоции… Вот.
— Не моя, а психологов.
— Интернетовских самоучек, прошедших недельные курсы?
— Прекрати.
«И правда, заткнись. Не вымещай на ребенке свой испуг».
— Извини…
— Я хочу домой, — завыл Ник. — Хочу домой. Давайте уедем домой.
— Солнышко, но как? — Марго откинула влажную простыню и накрыла Ника своей. — У нас самолет через одиннадцать дней.
— Домой, я хочу домой.
— Ну, ну. Мы что-нибудь придумаем. Закрой глазки и просто полежи. Плохой сон больше не вернется.
«Если бы так…»
Игорь словил себя на мысли, что не разъединяет кошмары Ника. Чувствует в них единый исток, сериальную связь.
«Надеюсь, этот фильм двухсерийный. И главное, чтобы он не увидел Великого бога Пана». — Успокоить себя этой сомнительной шуткой не получилось, напротив: вышло зловеще.
Удивительно, но Ник почти сразу заснул: его голова замерла на подушке, рот приоткрылся, дыхание сделалось ровным. Марго кивнула на шкаф, и Игорь принес новую простыню. Марго обняла Ника и тоже почти сразу засопела.
Игорь лежал в темноте, глядя на подсвеченную луной штору. В голове ворочались плохие мысли; чтобы прогнать их, он склонился к сыну и поцеловал его в висок. Он думал, что уже не сможет уснуть, но незаметно погрузился в дремотное ничто, растворился в нем.
Его разбудил сигнал будильника.
Игорь нашарил на тумбочке телефон и оборвал трель. Повел глазами на письменный стол. Сердце его захолонуло, как сердце Хомы Брута в несравненном гоголевском «Вие», когда тот увидел стоявшую перед магическим кругом мертвую панночку.
Ник сутулился за письменным столом, и эта картина испугала Игоря: показалось, что за столом сидит похожая на Ника марионетка.
Сквозь щель между шторами лился солнечный свет. Граница, рубеж: Ник на одной стороне, Игорь — на другой.
— Эй, — позвал он, — что делаешь?
Ник не ответил, не обернулся. Он слегка покачивался, в такт движений правой руки. Писал? Рисовал?
Игорь напрягся. Он столько раз видел в ужастиках одержимых детей, которые рисовали всякую дьявольскую хрень, но только сейчас задумался: как поступил бы на месте родителей такого ребенка?
— Ник!
— Что? — огрызнулся сын. — Я пишу!
— Что пишешь?
— Дневник.
Игорь мысленно выдохнул. И только потом удивился.
— Встал раньше всех, сам, без нагоняя, и пишешь?
— Угу.
— Что-то в лесу сдохло. Надеюсь, не камень.
— Не мешай!
— Пускай пишет. — Проснувшаяся Марго коснулась руки Игоря.
— Да я только за…
Игорь сходил в душ, почистил зубы и, сидя на унитазе, полистал ленты социальных сетей.
В дверь постучали.
— Долго еще? — спросила Марго. — Всем хочется.
— Сейчас.
Когда он открыл дверь, Марго скользнула в душевую и приложила палец к губам. Игорь улыбнулся.
— Хочешь закрепить утреннюю традицию?
— Я поговорила с Никитой. Он сказал, что сел писать дневник, чтобы плохой сон не сбылся.
— Кто его этому научил?
— Говори тише. Не знаю. Услышал где-то. Что если рассказать сон, то он не сбудется. И решил для надежности написать.
— Ясно. Значит, пишет рассказ ужасов.
— Мы потом еще поговорим про фильмы, которые вы вместе смотрите. Я предупреждала, что испортишь ребенку психику.
— Да при чем здесь фильмы…
— Потом. И не трогай его сейчас. Допишет, и пойдем завтракать.
— С такой луной еще странно, что всем не снились кошмары.
— А что с луной?
— Не видела, какая здоровая? Всю ночь в окно светила, как прожектор.
Марго потерла шею и бросила на мужа полный сомнения взгляд.
— Могу я принять душ?
— Есть подозрение, что ты хочешь сделать это одна.
— Подозрение верное. Вон.
Первый автобус в Роду отправлялся в девять тридцать.
