«Древнегреческий мистик… Мудрец архаической эпохи… Астральный путешественник…» Некислое портфолио! Так, что еще? «Шестой век до нашей эры… Аватар Пифагора, шаманская привилегия перерождаться… Мог несколько дней странствовать в снах…»
Игорь спрятал телефон, осушил стакан и отошел к прудику с черепашками. Поджег сигарету, затянулся, мазнул взглядом по ресторанной террасе. Островок бара скрывал столик, за которым сидели Марго и Оксана. Игорь сбил пепел под ноги и помахал Нику, который высматривал его, сидя на лежаке. Ник увидел папу, успокоился и вернулся к журналу.
— Растет малый?
Игорь посмотрел на круглое, рыхлое незнакомое лицо, подернутое сигаретным дымом. Мордатый мужик — кажется, тот самый, что кемарил с сигаретой, — показал подбородком в сторону пляжа.
— Твой сын?
Игорь кивнул.
— Сколько уже? Двенадцать?
— Почти одиннадцать.
— Взро-ослый! — уважительно протянул мужик. — Ты смотри, глазом моргнуть не успеешь, скажет: папа, пока.
— Запросто. Уже огрызается вовсю. Переходный возраст.
— И хорошо! Радуйся этому. Вот если, как задрот, слушаться во всем будет — у тебя проблемы. Он должен огрызаться. Должен. Научится на тебе, а потом в жизнь пойдет. А там надо добиваться целей — по работе, в жизни… Так что должен. А если будет размазней послушной, вот это вот все, иди уроки делай, и пошел сразу, тогда это жопа…
— Вы меня успокоили.
— Давай на ты! Серега.
— Игорь.
Мужик тряхнул его руку, словно проверял, крепко ли она держится в плечевом суставе.
— Ну реально ведь! Вот завтра выйдет на улицу, а ты такой: как он там без меня, кто ему мороженку купит? — Говоря, он качал головой, как игрушка на приборной панели автомобиля. — У меня тут у знакомого сын, семнадцать или восемнадцать, и такой: мам, хочу это, мам, купи то… Да сам иди и купи! На тебе денег — и иди. Кстати, тоже очень важный момент. Если он чего-то хочет, нельзя сразу бежать и покупать. Категорически. Когда ты ему покупаешь, он настраивается на тебя. А когда даешь деньги — он уже думает, а надо ли ему это или нет. Начинает соображать. Он сам должен пройти весь процесс: отстоять в очереди, посчитать деньги, отдать продавцу, взять сдачу, получить товар, проверить, принести… В семь лет дети в Таиланде уже торгуют, деньги зарабатывают и прочее! Поэтому к жизни уже приспособлены в двенадцать-тринадцать лет. А у нас в тридцать лет ходит: ма-ам, дай денег на проезд…
Они сидели за столиком под сенью мандаринового дерева, пили вино и смотрели на вызревающий закат. В ребристом зеркале моря закатные переливы обретали анимационную подвижность, море затянуло серебром, порозовело и внезапно вспыхнуло фантастической палитрой алого.
— Так вот куда деваются яркие краски, — сказал Игорь.
— Ты о чем?
— Выгоревшие ставни, стены, трава… Закатные ресурсы.
— Наконец-то решил написать романтическую вещь?
Марго положила голову Игорю на плечо. Опомнилась — и принялась фотографировать. Отдыхающие толпились вдоль берега, несколько человек забрались на блестящие, отливающие коралловым камни волнореза. Все словно ждали, когда из пылающего моря выйдет Посейдон.
Ник тянул поиграть в пинг-понг, но Игорь отвлек его телефоном, чтобы насладиться живой музыкой. Бассейны светились неоном, на плоской крыше одного из корпусов гремела вечеринка (оказалось, на крыше работает мини-бар), осторожные гекконы выползали из стенных щелей. Игорь и Ник оставили Марго с навязчивой Оксаной, которая потягивала у бассейна покупное шампанское, и сходили за ракетками и шариком. На пятой партии Ник выдохся и попросился в номер.
«Приглашение на казнь…»
Игорь стряхнул мрачные мысли, и они пошли забирать Марго.
— Мама, я, наверное, сегодня не засну, — сказал Никита, лежа между ними на кровати.
— Почему?
«Потому что боится волка».
— Там громко играет музыка.
— Сейчас папа дверь закроет. И музыка не будет мешать.
Игорь встал и прикрыл балконную дверь. Луна спряталась за невидимые облака, черное небо казалось халтурной декорацией.
— Пора бы и честь знать, — сказал он, глянув на часы. — Вот как отдыхать тем, кто живет в самом эпицентре грохота?
— Наверное, скоро закруглятся.
— Вы с Оксаной уже поклялись кровью в вечной дружбе?
— Чего? — не поняла Марго.
— Это из фильма «Оно», — пояснил Ник, — про страшного клоуна.
— Все с вами ясно. А потом ночью… — Она осеклась под взглядом Игоря, который сигнализировал «не напоминай», и виновато улыбнулась.
— Мам, а что бы ты делала, если бы все люди на планете побрились налысо?
— Не знаю. А ты?
— Я бы фоткался, выкладывал в соцсеть и прославился бы. Я бы не стригся, отращивал волосы дальше, и никто бы меня не догнал. И я попал бы в книгу рекордов Гиннеса.
— Отличный план, — сказал Игорь. — А теперь спать.
Ник закрыл глаза и довольно быстро засопел. Но вскинулся, когда Игорь положил телефон на тумбочку.
— Мамочка! Мама! Там что-то упало… Дай руку…
— Все хорошо. Это папа шумит. — Марго взяла его за руку и держала, пока Ник снова не уснул.
Игорь лежал с открытыми глазами, одолеваемый жуткими предчувствиями, как приговоренный: ждал нового вскрика.
— Не спишь? — шепотом спросила Марго.
— Нет.
