На офлайн-карте деревушка выглядела неровным треугольным лоскутком, основание которого лежало вдоль линии побережья, а вершина упиралась в шоссе. Зданий — не больше сорока. Чтобы обойти поселок быстрым шагом, хватит и получаса.
Автобус высадил на остановке в начале симпатичной набережной: белая мощеная дорожка, скамейки, пальмы, живая изгородь из кустов свинчатки, усыпанных веселыми голубыми соцветиями. Песчаный пляж был широким, с чистым желтоватым песком, причалом, волейбольной площадкой, стройными рядами зонтов и деревянных шезлонгов. Перед поездкой Игорь полистал сетевые заметки о Роде: заполучить лежак на весь день можно было, заказав в кафе капучино за два евро.
— Жаль, плавки не взяли.
— Я и без плавок могу, — сообщил Ник.
— Кто бы сомневался. Так, давайте сначала углубимся, дойдем до трассы, а потом вернемся по другой улочке к морю.
Повернувшись к пляжу спиной, они перешли дорогу. Игорь заметил, как Ник косится на сувенирную лавку возле автобусной остановки, словно за кисеей с ракушками кто-то прятался.
Улица текла между тавернами, отелями, прокатами автомобилей, частными домами, увитыми цветущими лианами. В сувенирных лавках торговали ликером из кумквата, керамикой в древнегреческом стиле, оливковым маслом, мешками из овечьей шерсти, деревянными открывалками в форме пениса, сандалиями, статуэтками, украшениями, картинами и иконами. Туристы спешили на пляж; матовое, с оливковым оттенком, население занималось своим неспешным делом; в тени машин и зданий отдыхали костлявые коты.
Ник остановился перед старым пикапом (Игорь не смог определить марку) в пятнах ржавчины и пузырях вздувшейся краски. На пыльном капоте, вытянув длинные лапы, развалился черно-рыжий — ржавый — котяра, остромордый и большеухий, как и другие корфуанские кошки, только у этого количество целых ушей равнялось единице.
— Хочешь погладить? — спросил Игорь.
Ник резко покрутил головой: испугался кошачьего увечья?
Они вышли к каменной церкви в византийском стиле. Звонница на три колокола с арочным входом, табличка на греческом. Игорь глянул по офлайн-карте: церковь носила имя Святого Георгия.
«Георгия Победоносца… Это же он убил змея-дракона, как Аполлон убил Пифона, а Зевс — Тифона?»
— Не пойду! Нет! — заголосил Ник, когда Марго ступила в арку.
— Почему? — захлопотала Марго. — Что случилось?
— Не хочу туда!
— Но почему? Можешь объяснить?
— Не пойду! Не хочу!
«Да что с ним такое?»
— Не хочешь — не иди, — сказал Игорь. — Подожди здесь, пока мы с мамой сходим.
— Нет! Не надо! Вы исчезнете!
Игорь глянул по сторонам, сколько зевак стало свидетелем этой сцены. Узкая улочка была пуста.
— Куда мы исчезнем, солнышко? — терпеливо сказала Марго. — Что ты такое говоришь.
— Не знаю куда! — Ник сорвался на хрип. — Мама, не ходи, пожалуйста… Я не хочу оставаться один…
— Опять из-за сна? — спросил Игорь. — Что тебе приснилось?
Ник прижался к маме, втиснул голову ей под мышку и содрогнулся от слез.
«Давно не плакали…»
Игорь посмотрел поверх низкой ограды на пеструю черепичную крышу церкви, потом в арку — на оштукатуренное здание с зелеными реечными дверьми, чем-то похожее на советские двухэтажные сараи. Небольшой садик. Керамические вазы с цветами. Ничего, что могло бы испугать… Но Игорь уже знал — чувствовал, — что Ника испугали не детали, а общее узнавание места из кошмара, в котором случилось что-то плохое.
«Мы с Марго исчезли… Ник потерялся? Допустим. А дальше? Какое зло подкараулило его в одиночестве? Долбаный оборотень?»
Игорь шагнул к жене и сыну и обнял обоих.
«Веришь в вещие сны?»
Он зажмурился. Мысль была неприятной. Жутковатой. Откуда она взялась? Какие пророчества могут быть в кошмаре о волке? Разве что символизм…
Два года назад он кружил вокруг темы оборотничества, планируя поучаствовать с рассказом в крупном сетевом хоррор-конкурсе, и перелопатил уйму информации о символизме образа волка.
В психоанализе опасный хищник символизировал жестокость, злобу, разрушительную силу, первобытные инстинкты. Страх перед диким, опасным, неопознанным. Возрождение и изменение — из-за связи с циклами луны. Темную половину личности.
В человеческой культуре волк отметился в фольклоре, мифологии, мистике. С одной стороны — ненасытное чудовище, причастное к миру духов, демоническая сущность, иногда чуть ли не воплощение дьявола. Покровитель мертвых, посредник между мирами, проводник в загробное царство. С другой стороны — символ древних культов, прародитель, тотем, пожирающий злых духов. Священное животное Аполлона, вестник славянского бога Велеса. Дажьбог, еще один славянский бог, умел перекидываться в огромного волка. Скандинавского Одина сопровождала волчья пара.
