Игорь справился с оцепенением, бросился к письменному столу и схватил трубку стационарного гостиничного телефона. Он поднес трубку к уху и замер, не зная, куда звонить. На столе лежала ламинированная памятка; плохо соображая, он пробежал взглядом по табличке с телефонами, вдруг засомневался и вернул трубку на место.
В душевой он сунул махровое полотенце под холодную воду и, глядя на свое бледное лицо в зеркале, попытался взять себя в руки.
«Твои шараханья не успокоят Марго…»
Он вернулся в комнату, сел на кровать и приложил влажное полотенце ко лбу Ника. Пока держал, проверил пульс на сонной артерии. Есть. Проверил дыхание. Дышит. Он провел полотенцем по щекам и шее сына. Ник не реагировал. Вернувшаяся паника вцепилась в разум. Игорь выронил полотенце, и оно, развернувшись, упало на лицо Ника. Марго сдавленно всхлипнула и сорвала полотенце.
— Почему он не просыпается? Игорь! Что с ним?!
Он не знал. В голове крутилась фраза «летаргический сон» и мелькало что-то смутное из «Мизери» Кинга: «Пчела… ее укусила пчела, и она впала в кому, а все подумали, что она умерла…»
— Я не знаю, — произнес он вслух.
«Господи, откуда… Я не врач… Врач!»
Он снова бросился к телефону, на этот раз с решительным намерением позвать на помощь.
— Страховка! — ахнула Марго и через секунду вытрясала содержимое сумочки на кровать. Схватила страховой полис. — Набирай! По мобильному! — Она продиктовала номер экстренной связи, потом выхватила у Игоря телефон и, ожидая соединения, набрала полные легкие воздуха. — Доброе утро! Мой сын…
Игорь плохо понимал, о чем она говорит с оператором сервисного центра: до него доходили лишь отдельные фразы. Фамилия. Номер полиса. Адрес отеля.
— Ассистент нашел клинику, — сказала она, договорив. — Они пришлют скорую.
Скорая приехала через час, показавшийся им вечностью. Игорь встретил машину на парковке. Молодой врач, грек с заспанным лицом, поспешил за ним в номер.
Забыв, как дышать, Игорь смотрел на врача, когда тот осматривал Ника. Его заколдованного мальчика. Молодой черноволосый грек был магом, и сейчас он увидит черную печать, порчу, скверну и снимет ее, сейчас, только закончит проверять пульс, дыхание…
— Что с моим сыном? — не выдержала Марго.
Лицо жены показалось Игорю незнакомым — заострившимся, мраморным.
— Отвезем его в больницу.
В дверь протиснулись два санитара с раскладными носилками.
— Скажите, что с ним, — стерильным голосом сказала Марго. — Почему он не просыпается?
— Пожалуйста, не нервничайте, — сказал врач, у которого, вероятно, не было детей. — Сердцебиение четкое, но надо провести диагностику. Соберите вещи мальчика…
В карете скорой помощи, мчащейся по тряскому серпантину, Игорь боялся смотреть на сына, пристегнутого к каталке. Он шарил взглядом по салону, пытаясь запомнить детали, чтобы потом рассказать Нику, но все пролетало насквозь. От тряски к горлу подкатывал ком тошноты. Игорь обнял Марго, ткнулся губами в ее волосы над ухом, но грохот кузова забрал произнесенные слова.
Марго держала безвольную руку Ника. В указательный палец сына, как крошечная пиранья, впился измеритель уровня кислорода в крови; в пандемию ковида прибор был на слуху, но Игорь никак не мог вспомнить название.
Санитары уткнулись в телефоны. Врач смотрел на Ника, будто на уравнение, решение которого он силился найти.
Игорь снова подумал о летаргическом сне. Что он знал о летаргии, кроме историй о погребенных заживо? Но ведь это про людей, которые кажутся мертвыми, без прощупываемого пульса и различимого дыхания… А Ник дышит, его сердце бьется — он проверял… да и врач… Кататонический ступор? Нет, тоже не то…
— У него бывают истерики? — спрашивал врач у Марго. — Как часто? Что-то могло его шокировать или напугать?
Госпиталь находился в городе Контокали — Игорь посмотрел на офлайн-карте, когда машина остановилась на парковке около большого сине-белого здания, раскрытого, как книга.
Игорь двигался и думал, словно оглушенный. В грязноватой и жаркой комнате ожидания он послушно сел на пластиковое сиденье. Марго вцепилась в халат врача и вместе с ним последовала за каталкой в металлический короб лифта. Двери закрылись, и Игорь остался один. От бессилия, невозможности хоть чем-то помочь хотелось выть.
Женщина в окошке регистратуры ни слова не понимала по-английски, как и несколько равнодушных людей в халатах, пойманных Игорем в коридоре. Он вернулся в комнату ожидания ни с чем.
Напротив сидел неопрятный старик в линялых красных шортах; он поднял голову и мрачно зыркнул на Игоря. Из коридора время от времени доносились ледяные стоны. По невидимым трубам в стене за спиной Игоря шумно бежала вода. Он закрыл глаза и представил, что слышит подземную реку.
Когда открыл глаза, старик пропал. Перед ним стояла Марго. Игорь поднялся и взял ее за руки.
— Его осмотрели, искали травмы…
Только теперь Марго заплакала.
Он обнял жену и принялся гладить по спине. Искал и не находил нужных — хоть каких-нибудь — слов.
— Они собираются делать энцефалограмму мозга, кардиограмму… Мне разрешили остаться с ним в палате…
— Они не говорят, что с ним?
Марго замотала головой.
