Крыша церкви была расписана сценами из жизни Святого Георгия. Настенная живопись напоминала итальянские фрески. Золотые паникадила, серебряные иконостасы, иконы в простых деревянных рамах. Красные с золотым узором бархатные занавески на окнах. Свет проникал в открытую дверь и круглое окошко за алтарем. В церковном подсвечнике горело две свечи. Число показалось Игорю символически неправильным — и он зажег третью свечу.
Затем опустил сумку на серую плитку пола, опустился на деревянный стул и стал ждать. Чего именно, он не знал. Или не собирался признаваться даже самому себе.
Головная боль стихла, череп словно наполнился теплым газом. Слипались глаза.
«Я ведь не хочу спать… Это самообман…»
Тем не менее он сдвинул два стула, попробовал улечься на них, встал, пододвинул третий стул и лег боком, подтянув колени к животу. Почувствовал, как дрожит под стульями пол.
«Мне это тоже кажется…»
Ритмичные колебания успокаивали, убаюкивали, как стук колес поезда. Веки медленно опустились, и сознание замерло в спасительной пустоте. Казалось, что время остановилось, и если приложить некоторое усилие, то удастся повернуть его вспять — и тогда все плохое не случится, отменится…
Время шипело, сопротивляясь. Его жалобы были похожи на гул морского прибоя, рокот волн, и тут Игорь понял, что источник шума находится под ним. Он открыл глаза и посмотрел вниз на сумку с вещами.
«Что-то внутри…»
Он нехотя протянул руку и открыл молнию. Порылся и выудил шепчущую «ракушку». Он прижал монетницу к груди и снова закрыл глаза. Гул стих.
Кто-то коснулся его лица. Игорь распахнул глаза, но никого не увидел. Он не чувствовал чужого присутствия. Касание повторилось: его легонько прихватили за ногу выше колена, тут же отпустили. Он не был уверен, что бодрствует. Тяжелые веки пульсировали. Он ощутил прохладные пальцы на шее, на кисти, на щиколотке. Волосы встали дыбом, он вскрикнул, но страха не было: в груди шевелилось что-то теплое, радостное. Сердце распухло и давило на ребра. Он не мог подобрать слова тому, что с ним происходит.
«Она что-то подмешала в джин с тоником…»
Мысль соскальзывала, словно не понимая, в каком из миров ее думают.
Перед глазами плыло, свод храма сделался плоским, уменьшился до единственной картины, на которой мученик Георгий лежал на земле, придавленный большим камнем. Веки Игоря опустились, и внешний мир сжался до тусклой линии, которая медленно превратилась в точку и растворилась во мраке гаснущего сознания.
«Охраняй Ника, — сказал он Марго во сне. — Бди рядом с его телом, пока я ищу его душу».
«Что, если я засну?» — спросила жена.
«Его унесут злые духи…»
Он открыл глаза и с усилием сел.
В круглое окошко сочился угасший свет. Пока он спал, кто-то притворил дверь. Или дверь и, следовательно, храм были другими.
Игорь поморщился от глупой мысли. И отругал себя за еще более глупый поступок: на что он надеялся?
Он вспомнил, где сейчас Ник, и сердце сдавило. Левой рукой он по-прежнему прижимал к груди монетницу-ракушку. Он положил ее на колени и вытащил телефон. Он всем сердцем надеялся на хорошие новости от Марго, но телефон не включался: разрядился. Игорь чертыхнулся и потянулся за сумкой, в которую клал зарядное устройство.
Сумки под стульями не было. Он вскочил, повалив два стула, и осмотрелся.
— Твою!
Он криво усмехнулся. Вот так история — украли сумку в доме божьем. Спасибо, что в карманы шорт не полезли: паспорт и деньги, как и телефон, были на месте.
Он лично бы их сжег, если бы это помогло Нику проснуться.
«А может, он уже проснулся, а Марго не может мне дозвониться! Надо найти зарядное!»
Он выбежал из храма в тусклый, мутный полумрак.
«Уже вечер? Сколько я спал?»
Потерянно оглядываясь, он прошел под аркой.
Грязные сумерки стекали с неба. Силуэты домов тянулись вверх, будто пытались выглядеть угрожающе. Дышалось тяжело: вместе со светом померк и воздух. Кожу покалывало, словно на руки, лицо и шею оседали невидимые частички пепла. Из переулков наползал холодный, липкий туман, высасывал из улицы жизнерадостные звуки, оставляя лишь шорохи, скрипы и стоны.
Игорь почти не удивлялся: сумрачная Рода соответствовала его скверному настроению, обреченности мыслей.
Совершенно не верилось в близость моря. Шлепанцы скользили по брусчатке, швы между камнями, казалось, напитались мраком. Он двигался в сторону набережной: найти зарядное, позвонить Марго…
В лицах прохожих проступали уродливые собачьи черты: отвисшие челюсти, широко расставленные глаза, стиснутые черепа. Его внимание то и дело притягивали серые тени, крадущиеся во дворах за деревьями.
Над пустынным морем горела яркая вампирская луна, к береговым огням, разлитым по бурой воде, тянулась бледная дорожка лунного света. Темное небо бесшовно смыкалось с морем. Уходящая волна обнажала ржавые железобетонные сваи — останки пирса. Грязная пена прибоя липла к огромным валунам, похожим на головы статуй.
Игорь молча смотрел на незнакомые море и пляж, потом развернулся и вошел в «пиратский» ресторан.
— У вас есть зарядное? — Он положил на барную стойку разряженный смартфон. — Мне надо срочно зарядить телефон.
