…Продюсеры положили перед ним отчет Войцеха, где многие строки были выделены желтым маркером. Один из продюсеров, с черными набриолиненными волосами, зализанными назад, предложил сократить беседу, убрав из нее отмазки, увиливания и отрицания. Им было известно, что Павел Васильевич Игнатов отредактировал рапорт таким образом, чтобы происшествие с четырьмя трупами и мачете походило на самооборону. Другой продюсер, похожий на мышь из-за серого цвета кожи и вытянутого лица, задал ряд коротких уточняющих вопросов касательно рапорта. В первую очередь, продюсеров интересовало, знает ли Джон что-нибудь о стилистике, гармонии слов и звуков, улавливает ли ритм текстов и, главное, видит ли в построении предложений и абзацев некую внутреннюю гармонию. Кто-то невидимый положил перед Джоном папку с анкетой и перьевую ручку. Ему предложили ответить на три десятка вопросов, которые касались в основном взаимосвязи текста и музыки, структуры слов и нот, чтения вслух и про себя, пения и стихосложения. Пока Джон трудился, заполняя, продюсеры терпеливо ждали и время от времени задавали вопросы. Потом ему дали в руки планшет с открытым музыкальным редактором и попросили создать пару сэмплов, быстро, не думая. Джон собрал мелодии: одну грустную, вторую ритмичную, в стиле диско. Продюсеры слушали по очереди, передавая наушники. В их огромном кабинете без окон, стены которого были увешаны плакатами всемирно известных исполнителей, стояла гробовая тишина. Но созданные мелодии уже блуждали в голове у Джона, и он видел по реакции продюсеров, что им понравилось.
После этого продюсеры сделали Джону предложение. Его переводили в отдел по поиску и отлову меломанов. Считалось, что туда берут только подготовленных и опытных сотрудников, но у Джона был дар. Он чувствовал музыку, а музыка чувствовала его.
Ему пожали руки, вручили пухлую папку с контрактом и пожелали дальнейшего продвижения по службе…
– Продюсерами поцелованный! – засмеялся Войцех, дослушав историю до конца. – Тебя ждут великие свершения. Ты уже собрал группу? Помочь? У меня есть хорошие кандидаты на присмотре. За двенадцать лет работы накопилось. Кто-то ловил меломанов, когда ты еще не родился, серьезно говорю, а тебе нужен будет наставник, опытный в группе, кто выстроит линию поведения и поможет на первых порах.
– За группу! – Джон поднял стакан с коктейлем. Кубики льда глухо стукнулись друг о друга.
– За изгнание бесов! – ответил Войцех и залпом допил бокал имперского стаута.
Примерно в этот же момент Войцех опьянел окончательно.
Слово «бесы» вдруг прозвучало внутри салона автомобиля. Джон вздрогнул.
– Ты что-то задумался, дружище, – сказал Пол, сидящий за рулем. – Я говорю, бесеныша этого мелкого зачем взяли?
Они выехали на Лиговский и медленно двигались в потоке к Московскому вокзалу. Оттуда по Суворовскому проспекту нужно было свернуть в Советские улочки, к Студии звукозаписи. В Студии меломанов выхаживали и вылечивали, хотя Джон не мог говорить наверняка. Это была не его забота.
– А что с ним было делать? Бросить там?
– Аранжировщики бы разобрались. Вызвали бы органы опеки, я не знаю, утопили бы в мешке в Фонтанке. Нам какое дело?
– Это человек, и он меломан. А мы те, кто забирает меломанов и отвозит в Студию. Не вижу противоречий.
Кто-то просигналил сзади, и Пол в ответ тоже несколько раз нажал на гудок. У него был разбит нос, в ноздрях торчали кусочки окровавленной ваты.
– Парни, он не видит противоречий! – громко сказал Пол, глядя в зеркало заднего вида. – Слыхали? А вы не хотите что-нибудь сказать? Пока счет один – один!
– Мы тут не за демократию, – вяло произнес Джон. Он уже понял, куда Пол клонит. Ему чуть не сломали челюсть, вот и злится, вымещая злость как может. – Есть директива…
– Ты можешь без директив? Можешь просто по-человечески? Нас вот тут четверо, мы группа, полгода играем квартетом, отлавливаем меломанов, а я ни разу не видел, чтобы ты принял решение без директив, указов, законов и так далее. Ты сам как меломан, Джон, только твой вечный танец – это бюрократия.
– Лозунг для чиновников, – хмыкнул Джордж. – Нужно запустить в продажу брошюру с лозунгами для государственных деятелей. Госконтракты самые жирные обычно.
Джон помолчал, разглядывая улицу, которая в такую жару была плотно забита народом. Один раз он отступил от директив – и теперь здесь.
– Так и что ты хочешь-то? – спросил он. – Чтобы я тебя поддержал? В чем? Выбросить младенца в мусорку?
– Надо было оставить его.
– Уже поздно, в хостеле прибираются Крюков и его аранжировщики. Я не вижу проблемы. Отвезем младенца вместе с Йоко в Студию, и можно заказывать пиво и пиццу сколько пожелаешь.
– Я хочу признания, что ты был неправ, – сказал Пол и снова несколько раз протяжно посигналил кому-то.
– Неправ в чем?
– Мы об одном и том же! Неправ в том, что прихватил бесеныша! Ну признай же. Не послушал нас… Да куда вы все прете-то?!
