Кровавая вакханалия могла наступить в следующую минуту. Павел не сомневался, что Войцех ее устроит. И что тогда? Несколько нелепых и ненужных смертей.
– Я пойду с ним, – сказал он. – А вы уезжайте как можно быстрее, не ждите. Войцех… как старого друга прошу, не нужно преследовать сейчас. Вы их потом найдете, если захотите.
– Вы… – Войцех ухмыльнулся, но руку из-за спины не убрал. – Быстро ты сломал идеалы, Пал Васильевич. А я тебе доверял. Ты так круто прошел все тесты… Пусть идут, к черту. Мне не интересно. Пока святоша вырастет и заголосит на весь мир, я сдохну от старости. Этим уже другие будут заниматься. А с тобой у меня личное.
Павел посмотрел на Йоко и остальных, коротко кивнул.
– Идите. У нас, как видите, личное.
Войцех посторонился, пропуская выходящих на улицу. Антон открыл входную дверь, и темные фигурки людей утонули в летнем свете Петербурга. Потом дверь захлопнулась, и снова стало привычно, сумрачно.
– Что же ты натворил, друг, – пробормотал Войцех, помолчав несколько минут. – Такие планы на тебя были.
– Не понимаю, о чем ты. Я выполнял приказ продюсеров, пытался доставить девушку и ее ребенка в одну из Студий. Разве есть моя вина в том, что она запустила мне в голову блуждающий трек, младенец оказался каким-то новым святым, а чувак, называющий себя Целителем, очистил меня от заразы и вправил мозги?
– Пал Васильевич, ты крутой исполнитель, спору нет. Отлично знаешь инструкции, придерживаешься директив. Но теперь ты убежден, что мы в Оркестре творим зло. – Войцех все еще держал руку за спиной. – А это не так. Тебе не вправили мозги, а запихнули вместо блуждающего трека другую песенку. Про хороших оппозиционеров и плохих капиталистов. Знакомая. Я немало таких переслушал за свою жизнь.
Павел развел руками:
– Ну тогда у тебя есть шанс вылечить меня и от этой заразы, да? Показать, как работают Студии, показать меломанов, которых вы очистили и отпустили. Ничего сложного. Переубедишь меня, и я вернусь к работе, соберу новую команду. А то моя немного поредела.
Они стояли друг напротив друга в темном подъезде, и Павел подумал, что вся его жизнь – такой вот подъезд, душный, полутемный, тесный, сквозь который проходят за день десятки людей, давно не замечающих ни почтовых ящиков, ни обрывков газет и рекламных листов на полу, ни облупившейся краски на батареях, ни вздувшейся штукатурки. Не жизнь, а буферная зона для других людей.
Потом Войцех как будто расслабился, убрал руку из-за спины и вытащил из кармана брюк кассетный плеер с проводными каплями-наушниками.
– Держи. Классный альбом одного нового рэпера. Я рэп не очень люблю, но тут мелодии хорошие, за душу берут, черти. И сходим в Студию, все тебе покажу. Тут метров пятьсот через сквер.
Павел взял плеер, кажущийся слишком легким, игрушечным, но наушники не вставил, убрал все в задний карман.
– На досуге послушаю.
Они выходили из парадного, когда раздался выстрел. Звук этот пронзил многоэтажку сверху вниз, задрожали стекла, захлопали двери. Войцех не обернулся, торопливо спускаясь по ступенькам. Павел тоже.
Студия находилась сразу за сквером, на первом этаже кирпичного пятиэтажного дома. Вывеска над стеклянной дверью гласила: «Клиника репродуктивного и ментального здоровья». Этих клиник по городу было штук двадцать, в каждом районе, особенно на севере. Конечно, никто там никого не лечил и здоровьем не занимался. На фейковом сайте нельзя было оставить предварительную запись в связи с плотным графиком и постоянным «наплывом клиентов», прийти просто так на прием тоже не получилось бы: в фойе встречала вежливая женщина в белом халате, обязательно ярко напомаженная и с желтоватыми волосами, которая с грустью сообщала, что два врача в отпуске, а у третьего записи по горлышко на два месяца вперед.
Впрочем, подумал Павел, название у сети клиник было такое, что обычный человек не сразу и сообразит, зачем туда идти.
Завидев вошедших, женщина в белом халате приподнялась со своего стула, но потом тут же села обратно, мило улыбаясь.
– У нас резерв на шестой операционный, – сказал Войцех, поглаживая бородку привычным жестом. – Все готово?
– Да-да, конечно. Бахилки надевайте и проходите.
В фойе гудел кондиционер. На стойке регистрации стояла прозрачная миска с карамельками, и Павел рефлекторно прихватил горсть.
– Откуда берется хорошая музыка? – спросил Войцех, когда они надели бахилы и пошли по пустому и светлому коридору мимо однотипных дверей без табличек.
– Из головы. Из эмоций. Из пережитого опыта. – Павел пожал плечами. – Или просто физика.
