– Решениям суда в Лудене ни в коем случае не верь, – предварил он свой рассказ предупреждением. – Там нет и не было никакой одержимости демонами. Все, что там было, – это эротическая истерия, ловкая манипуляция и обман. В городе имеется урсулинский монастырь, открылся он совсем недавно, в нем семнадцать монахинь, все дочери знатных, но небогатых родителей, которые решили избавиться от дочерей, загнав их в монашество, потому что не хватило средств на приличное приданое, а престиж, как ты понимаешь, требует одно из двух: либо дочь выдают замуж с богатым приданым, подобающим статусу семьи, либо она становится монахиней. Все остальные варианты – фамильный позор. Поэтому семьи, у которых не хватает средств для поддержания престижа, предпочитают распределять детей по ролям: наиболее любимых из числа своих дочерей выдают замуж, а наименее любимых – ссылают в монастыри. Все монахини в Луденской обители сосланы туда в возрасте невест, ни одна не ушла в монастырь по своей воле. Скажем, Жанна де Анж, в миру Жанна де Бельсиэль, ставшая аббатисой обители, наделена от природы ангельским лицом, но – увы – горбата; что делать родителям, барону и баронессе, с такой дочерью? Отправить с глаз долой в монастырь, учитывая, что с родителями остаются ее негорбатые сестры и братья. Впрочем, с Жанной родители немного промахнулись: после того как ее сослали в обитель, все ее братья и сестры умерли, так что родители остались в полном одиночестве и попытались вернуть дочь обратно домой, да только она уже сама не хотела, почувствовав, что в монастыре ей проще будет восходить к вершинам, нежели в миру. Сам посуди: эта девица стала послушницей в девятнадцать лет и всего-то через шесть лет, когда ей исполнилось двадцать пять, получила должность аббатисы, потому что сумела подольститься к своей предшественнице, пожилой аббатисе, а та перед смертью завещала ей настоятельскую должность. Головокружительный взлет, согласись. А что горбунью ждало бы в миру? И нетрудно себе представить, во что может превратиться женский монастырь, в котором все монахини молоды, кровь с молоком, и ни одна из них не приняла монашество с охотой, но каждая мечтала о том, о чем обычно мечтают девицы их возраста. Каждая из них – как факел, готовый вспыхнуть пламенем похоти. При этом в городе служит необычайно привлекательный священник Урбен Грандье – статный, образованный, красноречивый, обворожительный, дерзкий и, главное, охочий до женского пола. Грандье даже пишет сочинение, в котором доказывает, что целибат для духовенства необязателен. В него влюбляются жена королевского адвоката и дочь королевского прокурора, у последней даже рождается ребенок от Грандье. Монахини засматриваются на Грандье и начинают мечтать о нем. А тут как раз умирает канонник Муссо, монастырский духовник, и молодая аббатиса Жанна де Анж отправляет Грандье письмо, предлагая ему должность монастырского духовника. Представь только, как она надеялась на то, что вот-вот заполучит этого красавца-жеребца к себе в монастырь и будет исповедовать ему свои грехи, вплоть до самых постыдных. Но вот незадача: Грандье возьми да откажись. Разочарование, постигшее аббатису, тут же вылилось в ненависть, смешанную с похотью, поскольку она так и не перестала вожделеть его, своего мучителя. С тех пор образ Грандье обрел в ее сладострастных фантазиях демонические черты. Ей, к примеру, виделось во сне, что приходит умерший духовник Муссо, восставший из чистилища, и она молится вместе с ним, а затем Муссо превращается в Грандье и начинает ее домогаться. Болтливая аббатиса рассказывала сестрам свои сны, после чего этим дурочкам тоже начал сниться Грандье. При этом надо заметить вот какое обстоятельство. Монастырь занимает здание, где прежде располагалась протестантская школа, и здание пользовалось среди местных католиков дурной славой. Говорили, что там водятся призраки. Монахини же зарабатывали себе на жизнь тем, что давали уроки детям луденской знати, создав при монастыре школу-интернат; так вот, кое-кто из монахинь устраивал розыгрыши девочкам-ученицам, пугая их якобы призраком умершего духовника Муссо. Новым духовником обители после смерти Муссо стал канонник Миньон. Исповедуя монахинь, он знал, конечно, и о тех розыгрышах с призраком, которые они устраивали, знал и о ночных явлениях демонического любовника в образе Грандье. На этом основании ему и пришло на ум состряпать такой изощренный розыгрыш, чтобы все вздрогнули. Грандье был врагом этому Миньону по разным причинам, но главная была в том, что Миньон – племянник прокурора, а Грандье обесчестил прокурорскую дочь. Так что у Миньона веская причина ненавидеть Грандье. Там вообще целое сообщество знатных горожан, затаивших на Грандье смертельную обиду. И тут у Миньона возник гениальный план – как уничтожить Грандье. Монахиням, которые исповедовались ему в мистических розыгрышах, Миньон велел молчать о своих шуточках и начал раздувать слухи о том, что в монастыре орудует нечистая сила, которая связана с Грандье, ведь именно его образ является монахиням в непристойных видениях. Так и возникло обвинение против Грандье в том, что он колдун, заключил договор с дьяволом и насылает бесов на монастырь. Молодые монахини, у которых в жизни так мало развлечений, поощряемые своим духовником, начали фантазировать о дьявольских явлениях с участием Грандье и выдавать свои фантазии за дьявольское наваждение. А ведь грань между фантазиями и наваждением очень тонкая. Эти страсти подогрели и три экзорциста, которых Миньон специально выпросил в мужском кармелитском монастыре. Вскоре почти все монахини начали видеть в своих снах демонический образ Грандье. Миньон постепенно подтягивал новых экзорцистов, уже из других городов. Один из них, отец Барре из Шинона, явился в Луден с целой процессией своих клириков и ревностных духовных чад. Этот любитель пышных церемоний предложил сделать сеансы экзорцизма публичными. Тогда ворота обители открылись для всех, а экзорцизмы в монастырском храме начали проводиться перед толпой народа. Монахини притворялись одержимыми и, сходя с ума от вседозволенности, ломали жуткую комедию перед публикой: кривлялись, корчились, оголялись, сквернословили, богохульствовали…
