Дулась и обижалась на него. Заболтал, навешав лапши на уши, и ушел от неприятной ему темы. Правильно, так и надо: он высший лорд, а тут неопытная девица вешается ему на шею. Да к тому же еще и не чистокровная.
Дэрек мне отказал, и это вызывало уныние. Я, конечно, не умирала в тоске, как высшие вампиры, но есть как-то расхотелось, кусок не лез в горло от душевных страданий.
Правда, занятия продолжались неукоснительно. И это было тяжелее всего – видеть высшего каждый день.
Лорд всегда… Повторяю,
Только занимались мы не тем, чем хотелось мне, а всего лишь учебой. Первоначальный интерес к науке превратился в ненависть и необоснованную ревность. И к чему? К домам, улицам города и книгам по истории.
Я чувствовала, что не безразлична. Лорд всегда был заботлив и предупредителен, но почему же он держит дистанцию? Я ведь вижу, что нравлюсь ему и он хочет… моей крови.
Иной раз, когда высший думал, что я занята чтением и ничего не вижу, я замечала, как ноздри аристократического носа жадно подрагивали, втягивая мой запах. Желваки на его лице ходили ходуном, как будто лорд пытался сжать челюсти крепче и загнать начинающие расти клыки обратно. А глаза вампира загорались огненными вспышками. Эти обжигающие взгляды он прятал под густыми ресницами и маскировал заботой о моем обучении. Но я-то все видела. Он страдал от желания впиться клыками мне в шею.
Или я ошиблась?
Не потому ли лорд жаждет моей крови, что я дампилл? Возможно, именно человеческая половина привлекает его, манит, как огонь, а вовсе не я сама. И от меня ему нужна только кровь, так же, как и Алеку. Или…
Может, и правда сейчас такое время, когда любовь подождет. Мир рушится, с каждым днем в городе становится лишь хуже. А лорда Дэрека заботит только уровень моего образования и безопасность. Я больше похожа на узника, чем на наследницу корпорации.
Во всей этой ситуации присутствовал один большой и толстый минус – я сидела взаперти. Как пленница в башне.
Целыми днями я бесцельно слонялась по апартаментам, изредка отправляя в приют записки через служанок, и то в том случае, если девушки были свободны и могли воспользоваться бронированным авто.
Детдом перешел на военно-казарменное положение. Все ставни здания были закрыты, а двери забаррикадированы. Многие беспризорники, потерявшие родителей, прячась от деградантов, сами приходили в приют. По крайней мере, там им гарантировались защита и питание.
Все больше и больше домов в городе пустело. Низшие вампиры покидали свои жилища и сбивались в кучи. Прятались и баррикадировались в зданиях.
Многие речные жители перебрались с берега реки на плавучие плоты. Деграданты не умеют плавать, пересечь реку не в их силах.
Гулкие и безлюдные прежде подземелья теперь кишели деггерами.
Благородные вампиры и вампирессы попрятались в небоскребах. Улицы города опустели.
Меня тоже заперли со всеми.
Я слонялась по небоскребу, не находя себе места. Со скуки обследовала все комнаты башни, даже с замиранием сердца и страхом зашла в комнаты Алека. Но не нашла там ничего интересного. Если у лорда и было что прятать, то, скорее всего, грязные тайны лежали в сейфах. В последнее время я начинала замечать за ним странные вещи, помимо его навязчивого внимания.
Вскрыть ящики и покопаться в бумагах я не решилась. С воровским прошлым покончено. У меня не осталось семьи внизу. Даже Дэн бросил меня, променяв на белый кайф. Последний раз я о нем слышала от служанки, принесшей записку с просьбой о деньгах. Бывший главарь банды опустился ниже некуда.
Больше я о нем не слышала.
Спустившись вниз в обширную прихожую, я замерла на месте, заинтригованная увиденным. Алек говорил, что лифт на этаже один, а что это тогда выглядывает из-за толстой портьеры?
Я подошла поближе, прислонившись ухом к створкам, прислушалась – тишина. Канаты не свистели, двери лифта не клацали. Смертная скука пересилила, и палец надавил на неизвестную кнопку вызова. Лифт приехал и приглашающе открыл двери.
В моих глазах зажегся интерес, и меня потянуло внутрь.
В небольшой подъемной комнате не было ничего, кроме аккуратной панели с одной единственной кнопкой. Кода я ее увидела, палец сам собой зачесался и зазудел.
Поддавшись соблазну, я нажала, двери лифта закрылись, кабина устремилась ввысь.
Любопытство – опасное, щекочущее чувство. Оно сгубило кошку и мне тоже не пошло впрок.
***
Я отвратителен. Самому тошно. А главный мой грех в том, что это я все подстроил. Расчетливо и холоднокровно, так, как умеют это делать те, кто большую часть своей жизни управляют людьми и занимаются бизнесом.
Я знал, что она не справится.
