Я ликвидировал десятки агентов, пытавшихся добраться до моего сокровища. Большинство убил, часть перекупил и склонил на свою сторону, в том числе и легендарного сыщика по кличке Ищейка. Старый вампир, узнав, что за непотребства творятся в городе, тут же присягнул мне на верность, ведь он тоже потомок первых колонистов и маг.
Но вокруг главаря слишком много подставных лиц, слишком много тонких, обрывающихся на полпути паутинок и дорог, ведущих в никуда.
Этот город моя вотчина, моя территория, я слишком много вложил в него, чтобы остановиться. Кто-то угрожает ему, хочет стереть с лица земли. Но я стойко стою на его дороге и парирую все неожиданные выпады и удары – враг не пройдет, ведь за спиной, там, в башне, как заколдованная принцесса, ждет она.
Все, что я делал с того момента, как встретил Диз, я делал только ради ее безопасности. Патент на ее усыновление давно лежал в моем сейфе, хитростью и коварством отобранный у Алека. Частная школа, личный Ферури с бдящей днем и ночью охраной.
А теперь и эти занятия. Верх лицемерия. Я испытываю каждый раз чувство безграничного стыда и невероятного облегчения, когда она с выполненным заданием входит в зал и идет ко мне.
Видеть ее – как глоток влаги, как вздох. Тайно втягиваю носом воздух, улавливая ее аромат. Завтра снова увижу ее. Теперь я смогу прожить этот день!
Я найду предателя и обезврежу, как тикающую бомбу, перерезав паутинки-провода, которые этот гад раскинул по всему Блад-Сити.
Все для нее и ее безопасности.
Выйдя из ванной, я оделся в потертую одежду, собрал волосы в высокий хвост, спрятав белую прядку – след удара магией, и прикрыл голову кепкой. Верный слуга подавал мне эти маскировочные одежды. Так в древности подавали лордам стальные рыцарские доспехи.
Я замотал лицо объемным шарфом, оставив узкую щель для глаз. Дворецкий услужливо открыл передо мной дверь. Я выскользнул наружу в сырой и промозглый туман улиц Блад-Сити.
По краю козырька скользил лунный луч, отражаясь в смертоносных лезвиях.
***
Двери открылись. Я несмело выглянула в затемненный холл.
Запах старости и тлена. Мрак. Только в конце коридора видна узкая полоска света под дверью. Крадучись, я двинулась к ней. По дороге влезла лицом в паутину и обтерлась рукавом о пыльную портьеру. Неубранная грязь в этом коридоре говорила о том, что он давно заброшен, как и «забытый» лифт в нашем пентхаусе. Возможно, этот служебный подъемник ведет на техническую крышу, ту самую, с красивым многометровым шпилем громоотвода.
Дверь легко отворилась без ключа. И я замерла на пороге.
Здесь действительно светло, вся крыша сделана из одного гигантского бронированного окна. А посередине в пол уходит толстая бетонная колонна. Именно к ней, как лучи солнца, тянутся ажурные стальные балки, поддерживающие толщу тонированных стекол.
В середине комнаты стоит какой-то предмет, то ли шатер, то ли большой, задрапированный портьерами прямоугольный шкаф.
Вся скудная обстановка чердака выглядит убого и потрепанно. Ткани посечены временем и местами прогнили. Пол покрыт пылью и мелким мусором, который сюда нанесло через открытое окно. А главное – застарелый гнилостно-сладкий запах плесени и тлена, не исчезающий даже с притоком свежего воздуха.
Больше всего поражает голубизна неба над головой и яркое солнце. Никогда я не видела мир таким сияющим.
Вампиры выходят на свет в основном только в сумерках и ночью, когда ультрафиолет не обжигает кожу. А здесь солнце ласково поглаживает, а не впивается иглами излучения, прожигая дыры в твоем теле. Я подняла руки и поймала луч на ладонь, столб света заиграл подобно струе воды. Я заметила, что от руки идет небольшой дымок. Странно. Тонированное стекло пропускает немного солнца. Возможно, эта площадка что-то вроде комнаты здоровья для богачей. Я слышала, небольшая толика ультрафиолета сдерживает деградацию при длительном голодании. В пору расцвета Сент-Блад-Сити, когда этот стеклянный чердак не был заброшен, благородные вампирессы прогуливались здесь с бокалом гемоглобинового шампанского и принимали солнечные ванны. А теперь здесь все прогнило до основания. Я сделала шаг, под ногой хрустнуло. Подняв ступню, увидела маленькие птичьи косточки.
– Маниго, это ты? – Я вздрогнула. Старый надтреснутый голос из полумрака тряпичного гнезда.
Ужас! Здесь есть кто-то живой?
Но я не ощущала ничьего присутствия! Нет тепла, присущего всему живому, несмотря на косые солнечные лучи, в помещении веет могильным холодом. Я стояла и вглядывалась сквозь занавеси, в темной утробе ничего не было видно.
– Кто ты? – резкий оклик уже более уверенным и властным голосом. Прежде он был плаксивым и жалостливым, но стоило хозяину помещения осознать, что рядом не его слуга, голос тут же стал требовательным и повелительным.
Я замерла, притихла, как предмет интерьера, боясь выдать свое местонахождение шорохом или звуком. Я всего лишь стул или скамейка, меня здесь нет!
– Не прячься там, в отсветах солнца! – недовольно произнес ворчливый голос. – Даже если мои глаза не видят, я чувствую тебя и улавливаю биение сердца!
