В углу хижины зашуршало, из корзины с травой высунулся Пампкин, подойдя к дверному пологу, начал царапаться в него и подвывать. Песика сию минуту следовало выпустить на волю для его естественных собачьих дел, пока он не сделал их здесь. Одежда была еще мокрая, поэтому я со вздохом встала, нашарила плащ, замотавшись в него, вывела жаждущего страдальца наружу.
Яркие лучи заходящего приятно ласкали кожу, а вот над песиком вился неприятный дымок, поэтому псина лазила в основном в тени, обнюхивая углы хижин.
Вокруг не было ни души, все еще спали. Для своего спокойствия я обвязала шею песика веревкой и выгуливала его столько, сколько требовалось. Теплые, нагретые солнцем бревна приятно ласкали ступни босых ног.
А вот мысли были невеселые. Очередной ворох вопросов и извечное «как быть дальше?» терзали мой ум.
– Почему такая задумчивая мордашка? – послышался голос за спиной.
Я обернулась. Рядом стояла молодая мулатка всего несколькими годами старше меня. Причудливые шрамы на коже, имитирующие чешую аллигатора, не портили улыбчивое миловидное личико с круглыми кофейными щечками. Незнакомка была одета не как типичные речные жители.
Неяркое, я бы даже сказала, тусклого цвета платье, грязное, в тине и водорослях, а на плечах вместо шали рыболовная сеть подобно плащу окутывала стан вампирши. Из украшений на женщине только поблескивающие перламутром створки устриц, привязанные полосками ткани к волосам.
До меня внезапно дошло – речная ведьма! Я тут же склонила голову в знак почтения.
Про них ходили разные слухи, но даже высшие с уважением относились к колдуньям культа Худу.
Девушка подошла к краю помоста, монотонно подвывая грудным голосом. На моих шокированных глазах ведьма опустила руку в воду.
Я бросилась к этой ненормальной, но было уже поздно. Гладкая поверхность реки взорвалась столбом брызг. Среди пены и струй воды мелькнули острые зубы аллигатора.
Схватив колдунью за плечи, я рванула ее на себя. Зубы сомкнулись в пустоте. Мы упали на землю в метре от края.
Лежа на бревнах, ведьма рассмеялась, громко, в голос, запрокинув лицо к небу.
– Успокойся! Он не причинит мне вреда. Это мой связанный.
– Это ваша… э… любовь? – Я была в шоке, глядя на огромного монстра, который ползал по краю, жалостливо подвывая и поскуливая, не в силах забраться на плавучий плот ввиду своих коротеньких лапок.
– Любовь зла, полюбишь и… аллигатора, – закончила колдунья Худу, легкомысленно пожимая плечами. – Время кормежки!
Плот ощутимо содрогнулся под напором монстра.
В ужасе я смотрела, как необычная женщина с кожей цвета кофе разрезает ладонь и кормит своего любимого. Не обращая внимания на его камуфляжно-зеленый цвет и вообще принадлежность к другому виду. Она его еще и в морду целует!
Боясь приблизиться к воде, я сидела рядом, а ведьма расположилась на краю бревен, свесив ноги в реку, и уже рассказывала мне историю знакомства со своей половинкой.
– Я рада и за тебя! – воскликнула колдунья, искоса поглядывая на меня хитрым взглядом. – Вижу по твоим румяным щечкам и укусам на шее: ты нашла свою любовь, только лорда твоего мне очень жалко.
Я застеснялась. «Неужели уже все в речной деревне знают о нас с Дэреком? Слухи у них тут расходятся, как круги по воде».
– Почему же? – не поняла я, с чего это ей вздумалось жалеть самого сильного вампира Блад-Сити. – Лорды всесильны и правят миром. Это удел магов-мужчин.
– А мы правим ими! – ухмыльнулась колдунья, держа на коленях огромную морду аллигатора. Я могла бы поклясться: более довольной и счастливого выражения на физиономии животного я еще не видала.
– Жалко твоего высшего, потому что ты наполовину человек, он – нет. Высшие все чистокровки.
Я нахмурила брови, совершенно ничего не понимания. Колдунья рассмеялась. Но, увидев мою негодующую моську, сжалилась и объяснила:
– У вас, людей, все проще, чем у вампиров. Вы можете любить много раз. Ты знаешь, что вампиры не «спят» со своими связанными? – Ведьма выделила «слово» спать интонацией, и я поняла, что она имеет в виду. – Да, они могут получать удовольствие от постельных ласк, но больше всего их заводит влась над другим существом. Пить чужую кровь, доминировать над зависимым – это то, от чего у них рвет крышу. Глоток крови приносит им такое же удовольствие, как и то, чем ты занималась прошлым вечером. Ты наполовину человек, и у тебя все по-другому. Я даже могу ручаться, что человеческая часть в тебе преобладает. Возможно, потому, что ты последний дампилл, рожденный именно человеческой женщиной, а не новообращенной. Тебе ведь никогда не нравилась кровь?
Я закивала головой, подтверждая слова ведьмы.
– И кусать кого-то за шею ты не стремилась просто потому, что не получала от этого особого кайфа.
«Новости и слухи в речном поселке разносятся о-о-очень быстро», – отметила я про себя. Но то, что говорила колдунья, было очень интересно, я не стала задаваться вопросом, откуда она знает, что я наполовину человек.
