Кванталиан делает первый прокол, не замечая, как Эсфирь остервенело вдыхает воздух. Боль пронзает участок ниже губы. Она хотела заливаться слезами. Биться в истерике. Умолять не делать этого. Но в её рукавах алыми вспышками горели два туза — Кровавый Король и Верховная Ведьма. Первый сделает всё, чтобы корона перешла к нему, а сама она — устроит шоу всему альвийскому войску, затем обязательно потребует у Видара беса и короля в качестве моральной и физической компенсации и подтвердит с ними каждый слух об её жестокости, мусолящийся в любой таверне. Все увидят, что она хуже, намного хуже, а слухи — не передают и половины правды.
— Какая сильная девочка, — усмехается Энзо, подходя к Эсфирь. Он проверяет работу беса, скользя пальцами по кровоточащим губам и грубым нитям, что плотно их стягивали. — Понятно, почему Генерал Узурпаторов охотится за тобой и твоим сильным сердцем… а ты, тем временем, досталась какому-то малолетке с амбициями больше, чем то, что он по привычке называет достоинством. Но, знаешь, что я подумал? Ты — лучший трофей. Так, быть может, оставить тебя себе?
Эсфирь закатывает глаза, дёргая головой. По ее расчётам обычный терновник заканчивал своё действие. Двигаться уже можно, но, демон, как держать язык за зубами?
[1] С лат. Полное излечение.
28
Он ждал её появления каждую долбанную секунду. Был уверен в ней, но уверенность в себе сдавала. Мозг с каждым разом подкидывал живописные картинки того, как он плюёт на собственное слово малварскому королю, штурмом берёт Тэрру и забирает своё. Забирает её.
Прошло почти двое суток. Время, что безжалостно терзало разум. Сутки, в которых он несколько раз утопал от физической боли, списывая всё на отсутствие отвара под рукой. Он не спал, потому что каждый раз закрывая глаза разыгрывался один и тот же сценарий, нарушавший его первоначальный план. Отключился лишь на пол часа, сидя за столом. И подобие сна добило его. В первые присниласьнастоящая ведьма, не какое-то безумное видение полумёртвой старухи из Пандемониума.
Во сне Эсфирь обнимала его, нежно прижимаясь носом к шее. Он чувствовал лёгкое, почти невесомое дыхание, но, что хуже — чувствовал покой. Она смотрела с такой любовью в глазах, какую он не познал за все три сотни лет. Она не боялась его. Была равной. А он… он чувствовал себя… любимым. Не кем-то, аею. И проснулся Видар не от того, что Эсфирь хотела загнать клинок в сердце или обезглавить, приклонившего колено, нет, отсутствие её прикосновений стало причиной пробуждения. Он замёрз без ведьм, созданной изо льда.
Проснувшись, он ещё долго смотрел в одну точку, не понимая (или отказываясь принимать) произошедшее. Сердце остервенело стучало, обвиняя его в неправильном поступке — отправить ведьму к королю Третьей Тэрры.
Но Видарзнал, что поступил правильно. Только знание это ничуть не успокаивало сердце. Почему дрянная ведьма вообще так заботила его? Почему в какой-то момент мир клином сошёлся на ней?
Он ненавидел себя самой яркой, выжигающей сетчатку глаза, ненавистью за то, что сердце хотело чувствовать её рядом. За то, что тело отзывалось на её касания. За то, что под рёбрами трепещущее нечто каждый раз стягивалось от ненавистного взгляда.
Эсфирь Лунарель Бэриморт — демонова маржанка, дочь малварского короля, который менял законы Пятитэррья с той же скоростью, с которой Видар раздавал наказания за неповиновения. Отречённая от престола, лишённая семьи, воспитанная Всадниками и перерождённая Хаосом. Верховная Ведьма Тринадцати Воронов. Безжалостная дикарка. Она не знала сочувствия, она распрощалась со своим сердцем, она более не знала, что такоечувства, в её взгляде жила лишь пустота, которую он так ненавидел. Она была соткана из чёрного неба и ярких гроздьев рябины. Таила в разноцветных глазах отблески звёзд двух видов: альвийских и малварских. Она сияла Сириусом на фоне остальных блёклых звёзд. Неисчерпаемая, многогранная, мудрая. Совсем не его.
Видар сильно сжимает переносицу.
— Как я ненавижу тебя… — исступлённо шепчет он.
За то, что никогда не сможешь полюбить меня…
Король резко поднимается с места, а затем опрокидывает стол, остервенело дыша. Ему нужно было выбросить из головы дьяволицу, что опоила его, околдовала. Со дня на день она наиграется с ним и бросит сердце изнывать от любви. Он видел, что случилось с Оттландом, который потерял сон. Он видел, как долго оправлялся Себастьян. Он видел, с каким вожделением смотрел на неё бес. Он хотел добровольно выколоть себе глаза, чтобы избавиться от глупой зависимости смотреть на неё.
— Ваше Величество, всё хорошо?
Видар не замечает, как в палатку вбегает слуга. Парнишка ошарашенно осматривает разруху, учинённую королем, не представляя, чего бояться больше: гнева короля или того, что решил потревожить его.
— Да, — жёстко отвечает Видар, поправляя лацканы камзола. Он сильно стискивает зубы. — Уберите здесь всё.
Король чинно направляется к выходу, но в него на всей скорости влетает Себастьян.
