Перед Первым Читателем на кафедре лежит стопка книг; он постукивает по ним крепкими пальцами. Эти книги Декл только что вынес из типографии.
– Братья и сестры «Жесткого переплета»! – взывает Корвина. – Доброе утро.
–
– У меня сразу два повода собрать вас здесь, – объявляет Корвина, – и вот первый. – Он поднимает и показывает всем одну из синих книжек. – После долгих лет работы ваш брат Заид представил свой
По кивку Корвины из толпы выходит один из людей в черном и поворачивается к толпе. Ему за пятьдесят, коренастое тело обтянуто мантией. Лицо как у боксера: приплюснутый нос, щеки пошли пятнами. Полагаю, это Заид. Он стоит прямо, сцепив руки за спиной. Лицо застыло в отчаянных попытках держаться храбро.
– Декл поручился за труд Заида, и я прочел его книгу, – говорит Корвина. – Изучил со всей тщательностью, на какую способен.
Чувак действительно харизматичный; в голосе его звучит тихая, но непоколебимая уверенность. Он делает паузу, в Читальном зале абсолютная тишина. Все ждут оценки Первого Читателя.
В итоге Корвина просто говорит:
– Написано мастерски.
Черные мантии в голос ликуют и кидаются обнять Заида или пожать ему руку по двое сразу. Трое учеников, стоящих рядом со мной, запевают песню. Судя по мотиву, что-то вроде «Ведь он такой классный парень», но наверняка не скажешь, потому что поют на латыни. Я хлопаю вместе со всеми, чтобы не выделяться. Корвина поднимает руку, успокаивая толпу. Все отходят и утихают. Заид так и стоит, прикрыв глаза рукой. Он плачет.
– С сегодняшнего дня Заид в переплете, – сообщает Корвина. – Его книга жизни зашифрована. Теперь ее поставят на полку, а ключ будет храниться в тайне до его смерти. Как Мануций выбрал Герритсцона, Заид вверил свой ключ брату, которому доверяет. – Корвина выдерживает паузу. – Эрику.
То тут, то там снова звучат поздравления. Я знаю Эрика. Он стоит в первом ряду, бледное лицо под клочьями черной бороды: курьер, которого Корвина посылал в наш магазин в Сан-Франциско. Черные мантии хлопают по плечам и его, и я вижу, что он улыбается, щеки тоже расцвели. Может, он не такой уж и плохой. Хранить ключ Заида – большая ответственность. Разрешается ли его записать?
– Эрик также будет одним из курьеров Заида вместе с Дариусом, – добавляет Корвина. – Братья, выходите сюда.
Эрик делает три шага вперед, а вместе с ним человек с золотистой кожей, как у Кэт, и плотными каштановыми кудрями. Оба расстегивают мантии. У Эрика под ней сизые слаксы и хрустящая белая рубашка. А Дариус в джинсах и свитере.
Эдгар Декл тоже выходит из толпы с двумя широкими листами плотной коричневой бумаги. Он ловко оборачивает одну книгу, потом другую и вручает посылку курьеру: сначала Эрику, потом Дариусу.
– Три экземпляра, – говорит Корвина. – Один остается в библиотеке, – он снова поднимает книгу в синем переплете, – а две отправляются на хранение. В Буэнос-Айрес и Рим. Братья, мы вверяем Заида вам. Возьмите его
Теперь ясно, зачем нас посещал Эрик. Он прибыл с такого же собрания и привез нам на хранение свежую книгу жизни. И разумеется, показал себя козлом.
– Заид добавляется к нашему бремени, – серьезно вещает Корвина, – как и все, кто был переплетен до него. С каждым годом и каждой книгой наша ответственность растет. – Он обводит взглядом всю толпу черных мантий. Затаив дыхание и вжав голову в плечи, я пытаюсь раствориться в воздухе позади высокого блондина. – Нам нельзя их подвести. Мы должны раскрыть секрет Основателя, чтобы Заид и все, кто работал над загадкой до него, могли жить вечно.
В толпе звучат приглушенные голоса. Стоящий впереди Заид больше не плачет. Он собрался, теперь он выглядит гордо и сурово.
Корвина некоторое время молчит, потом продолжает:
– Нам надо обсудить еще кое-что.
Он делает легкий взмах рукой, и Заид возвращается в толпу, а Эрик и Дариус направляются к лестнице. Я думаю было последовать за ними, но быстро отказываюсь от этой идеи. Сейчас мой единственный шанс – слиться с толпой и, съежившись, прятаться в тени этого полного безумия.
– Недавно я говорил с Пенумброй, – продолжает Корвина. – У него здесь есть друзья. Я тоже считаю себя одним из них. И это вынуждает меня пересказать вам наш разговор.
Все вокруг перешептываются.
– На совести Пенумбры ужасное происшествие, одно из самых страшных нарушений, какое только можно представить. По его халатности была похищена одна из наших книг.
Снова шепотки и ахи.
– А именно книга учета с данными о нескольких годах работы братства «Жесткого переплета» в Сан-Франциско. Теперь она без всякого шифра выложена на всеобщее обозрение.
У меня потеет спина под мантией и щиплет глаза. Жесткий диск в кармане превратился в кусок свинца. Я стараюсь изображать непричастность к инциденту. Для чего главным образом смотрю на свою обувь.
– Это чудовищная ошибка и не первый промах Пенумбры.
