– Это лучше звучит, чем типа тайное братство. Короче, я сказала, что они пытаются ее расшифровать, и, естественно, народ оживился: в «Гугле» все любят шифры…
Книги: скучно. Шифры: круто. И эти люди управляют интернетом.
– …я сказала, что, возможно, стоит уделить проекту время, поскольку это может стать началом чего-то нового, типа бесплатного сервиса по взлому шифров…
Эта девушка знает свою аудиторию.
– Идея всем понравилась. Мы провели голосование.
Круто. Больше не придется действовать украдкой. Благодаря Кэт у нас теперь официальная поддержка «Гугла». Нереально. Я спрашиваю, когда начнут расшифровывать.
– Мне поручено все организовать. – Кэт считает по пальцам. – Я соберу волонтеров. Потом настроим системы, убедимся, что текст распознан нормально. Джед должен с этим помочь. Надо, конечно, поговорить с мистером Пенумброй. Может, он заедет в Маунтин-Вью? Ну так вот. Думаю, будем готовы где-то… недели через две. Скажем, две недели с сегодняшнего дня. – Она резко кивает.
Тайное ученое братство работало над этой задачей пять сотен лет. А мы назначили ориентировочно на утро пятницы.
Пенумбра соглашается не закрывать магазин, пока банковский счет не опустеет, поэтому я снова выхожу на работу и берусь за новую миссию. Я заказываю каталог у книжного дистрибьютора. Запускаю еще одну рекламную кампанию в «Гугле», уже крупнее. Пишу организаторам крупного литературного фестиваля в Сан-Франциско: он идет целую неделю и туда стекаются готовые тратить деньги читатели аж из Фресно. Кто знает, может, дело выгорит. Может, удастся привлечь реальных покупателей. Может, обойдемся и без «Фестина Ленте компани». Может, получится рабочий бизнес.
В течение суток после запуска рекламной кампании к нам забредают одиннадцать одиноких сердец, прямо прогресс – раньше-то я один сидел тут одиноко. Когда я спрашиваю, видели ли они рекламу, эти новые клиенты кивают, а четверо даже покупают что-то. Трое из них берут нового Мураками, которого я поставил аккуратной стопкой и снабдил карточкой, рассказывающей, как он крут. На карточке красуется имитация подписи «Мистер Пенумбра» его паучьим почерком: я считаю, людям это понравится.
После полуночи я замечаю на тротуаре Норд-Фейс из «Попца»: опустив голову, она идет к автобусной остановке. Я подбегаю к двери, высовываюсь и кричу:
– Альберт Эйнштейн!
– Что? – удивляется она. – Я Дафна…
– У нас появилась биография Эйнштейна, – говорю я, – Айзексона. Который про Стива Джобса писал. Еще нужна?
Улыбнувшись, она поворачивается на каблуках – а они у нее высоченные – и берет пятую книжку за этот день: новый рекорд.
Каждый день поступают новые книги. Когда я прихожу к своей смене, Оливер показывает кучу коробок, таращась на меня с подозрением. Он какой-то слегка неспокойный с тех пор, как я вернулся и рассказал ему обо всем, что узнал в Нью-Йорке.
– Я так и думал, что тут творится нечто странное, – тихонько сказал он, – но я думал, что торгуют наркотиками.
– Блин, Оливер! Что?
– Ну да. Думал, может, в книжках кокаин.
– И ни разу не сказал?
– Это было лишь предположение.
Еще Оливер считает, что я слишком разбрасываюсь нашими скудеющими финансами.
– Тебе не кажется, что надо растянуть их максимально надолго?
– Не всё надо беречь, как артефакты, – бухчу я. – Деньги – не древняя керамика. Если постараться, их можно приумножить. Мы обязаны попытаться.
Теперь у нас есть подростки-волшебники. И вампиры-полицейские. Мемуары журналиста, манифест дизайнера, графический роман знаменитого шеф-повара. И жест ностальгии – или, может, неповиновения: новое издание «Хроник драконьей песни», все три тома. Еще я заказал старую аудиокнигу для Нила. Он сейчас уже не читает, но, может, послушает в спортзале.
Я стараюсь увлечь всем этим Пенумбру – в чеках у нас по-прежнему двузначные числа, но это на целый знак больше, чем было. Однако его заботит лишь Великий Взлом Шифра. Однажды холодным утром вторника Пенумбра заходит в магазин с кофе в одной руке и своей загадочной электронной читалкой в другой, и я показываю ему прибавление на полках.
– Стивенсон, Мураками, последний Гибсон, «Информация»[20], «Дом листьев», свежее издание Моффата, – показываю я.
У каждой книги свой шелфтокер, все шелфтокеры подписаны мистером Пенумброй. Я волновался, что он не одобрит эти рецензии от его имени, но он даже не замечает.
– Прекрасно, мальчик мой, – кивает он, так и глядя в свою читалку.
Он вообще не понял, что я сейчас сказал. Его стеллажи уходят от него. Он опять кивает, перелистывает страницу на читалке, потом поднимает взгляд.
– Сегодня у нас встреча, – объявляет он. – В магазин придут гугловцы, – (у него получается четыре слога:
