Итак, в тот день сразу же после обеда в нашем круглосуточном книжном магазине происходит важное собрание старой гвардии и новой. Пришли самые старые ученики Пенумбры: седобородый Федоров и Мюриэл с короткими серебристыми волосами. Ее я вижу впервые, – наверное, она ходит днем. Федоров и Мюриэл пошли за учителем. Поперек культа.
Контингент из «Гугла» отобрала и прислала Кэт. Это Пракеш и Эми, оба моложе меня, а также Джед, который заведует книжным сканером. Он восторженно осматривает низкие стеллажи сверху донизу. Может, позднее удастся ему что-нибудь продать.
Нил в центре, на конференции разработчиков «Гугла» – хочет познакомиться с коллегами Кэт и посеять семена приобретения «Анатомикса», – а к нам прислал Игоря. Тот еще не в курсе наших дел, но схватывает мгновенно. Возможно, он самый умный из собравшихся в магазине.
Итак, все вместе, и стар и млад, мы стоим вокруг стола, на котором разложены открытые Суперстары. Краткий курс по многовековой работе «Жесткого переплета».
– Эти книги, – говорит Федоров, – не проста всякие буквы подряд. – Он проводит пальцами по странице. – И надабна щитать не толька па буквам, но и па страницам. Некатарые из болие хитрых спосабав шефравания как раз на аснове пастранишного кадиравания.
Гугловцы кивают и записывают на ноутбуках. У Эми айпад с небольшой клавиатурой.
Звякает колокольчик над дверью, и в магазин врывается долговязый чувак – очки в черной оправе, длинный хвост.
– Простите за опоздание! – запыхавшись, выпаливает он.
– Здравствуй, Грег, – говорит Пенумбра.
– Привет, Грег, – одновременно с ним говорит и Пракеш.
Они сначала смотрят друг на друга, потом на Грега.
– Ага, – отвечает Грег. – Странненько.
Выясняется, что таинственная читалка у Пенумбры от Грега! А Грег одновременно инженер по аппаратной части в «Гугле» и новичок в местном отделении «Жесткого переплета». И он оказывается бесценным человеком. Он переводит с языка клиентуры Пенумбры гугловцам, и наоборот: одним объясняет про параллельную обработку данных, а другим – размер книжного листа.
Джед, оператор сканера, тоже незаменим: у него уже есть опыт.
– В распознанном тексте непременно будут ошибки, – поясняет он. – Например, маленькая
Федоров кивает и добавляет:
– Также нада учесьть аптичеськие эйгэнвэктары[21] тэкста.
Гугловцы смотрят на него озадаченно.
– Нада кампэнсиравать аптичеськие эйгэнвэктары, – повторяет он, словно всем должно быть ясно.
Гугловцы смотрят на Грега. Но и он ничего не понимает.
Игорь поднимает свою худенькую ручонку и четко произносит:
– Думаю, можно сдэлаць трэмэрную матритцу насыщченносци типограуской краски?
Седая борода Федорова раскалывается улыбкой.
Я не представляю, что будет, когда гугловцы взломают Мануция. Разумеется, я знаю, чего
Но все равно новость будет важная. Секретная книга от первого великого издателя, оцифрованная, расшифрованная и выложенная в публичном доступе, ну? Может, «Нью-Йорк таймс» напишет об этом в своем блоге.
Мы решили, что надо позвать всех местных членов братства в Маунтин-Вью посмотреть на это. Пенумбра поручает мне рассказать тем, кого я знаю лучше всех.
Я начинаю с Розмари Лапин. Поднявшись на крутой холм к ее хоббитской норе, я трижды стучу в дверь. Она слегка приоткрывается, из щели мне моргает один глаз Лапин.
– Ой, – пищит она и открывает дверь до конца. – Это ты! Ты это… ну… то есть… что случилось?
Впустив меня, она открывает окна и машет руками, чтобы выгнать запах конопли. Я все рассказываю ей за чаем. Выпучив глаза, она пожирает меня взглядом; прямо видно, что Лапин готова сразу же бежать в Читальный зал и обрядиться в черную мантию. Но я сообщаю, что, возможно, это и не понадобится. Что великая загадка «Жесткого переплета», возможно, решится всего через несколько дней.
Лапин ошарашена.
– Ну, это что-то, – наконец говорит она.
Честно говоря, я ждал, что она обрадуется больше.
Тиндал реагирует лучше, чем Лапин, хотя я не знаю, рад он, что скоро все раскроется, или же реагирует так на все. Может, если бы я ему сказал, что в «Старбаксе» скоро появится новое латте с ароматом книг, он тоже сказал бы:
– Потрясающе! Я в восторге! Превосходно!
Тиндал запустил пальцы в свои седые кудри. Он ходит туда-сюда по своей квартире – крошечной однокомнатной студии у океана, где слышно, как перешептываются наутофоны, – носится кругами, ударяясь локтями о стены и сшибая фотографии, которые повисают под разными углами. Одна со звоном падает на пол, и я за ней наклоняюсь.
