С тех пор как Ив Кософски Седжвик выпустила книгу «Между мужчинами: английская литература и мужское гомосоциальное желание» (1985), эротический треугольник, в котором мужчины сближаются друг с другом через тело женщины, стал для литературных и культурных критиков темой еще более притягательной в своей иллюстративности, чем мистический Бермудской треугольник. В викторианских романах, так же как в постмодернистских фильмах, любовный треугольник Седжвик, состоящий из женщины и двоих мужчин, встречается на каждом шагу. И это еще одна причина, по которой нас так сильно поражает исключительно выразительная мужская гомосоциальность «Криминального чтива» и «Бешеных псов». Хотя мы видели, что Тарантино не рискнул развить тему связи между мужчинами, мы должны отдать ему должное в том, что он, в отличие от большинства, оказался менее настойчив в триангуляции этой темы и маскировке ее под гетеросексуальное соперничество. В этой главе я закончу с такими тарантинизмами, как Мистер Белый, баюкающий (перед тем как убить) кровоточащего Мистера Оранжевого, и моей отправной точкой станет гораздо более распространенная посредническая роль, которую играют женщины. Я рассмотрю три примера подобных треугольников на примере образчиков американской культуры конца 1990-х, чтобы применить типологию Седжвик для схематизации отношений не только между гендером и сексуальностью, но и между ними и расой.
В нашем прочтении «Криминального чтива» мы уже обращали внимание на то, как белые мужчины пытались получить доступ к «крутизне» через присвоение фантазматической черной маскулинности. Публичный образ Тарантино, персонажи, которых он играет и которых создает, предельно откровенно демонстрируют, что он идентифицирует себя с развязной манерой афроамериканских мужчин. В данной главе в противоположность этому будут рассмотрены примеры того, как белые люди не подражают черным мужчинам, а, наоборот, пытаются подчинить их себе. Для этого мы рассмотрим нарративы, определенные не столько кроссрасовой идентификацией, сколько сопротивлением чернокожих господству белых мужчин.
Рассуждения Седжвик, разумеется, базируются на знаменитых наблюдениях Леви-Стросса по поводу экзогамных браков, подразумевающих обмен женщинами между группами мужчин для сближения во взаимовыгодных отношениях; невесты циркулируют в маскулинном сообществе с целью его организации и укрепления. Результатом является то, что Гейл Рубин охарактеризовала как «обмен женщинами», в котором женщины выполняют функцию подарка, а мужчины – дарителей. «Именно дарителям, а не подаркам, – отмечает Рубин, – взаимный обмен придает свою квазимистическую силу социальной связи»[64]. Люс Иригарей прокомментировала последствия для «товара», которые возникают в этих отношениях: «Женщина существует только как повод для связей, транзакций, переходов и переносов между мужчинами»[65]. Конкуренция и ссоры могут сопровождать этот товарообмен так же, как и дипломатия. Рубин акцентирует внимание на роли, которую играет женщина в достижении позитивных договоренностей между мужчинами как между родственниками, политическими и экономическими союзниками, а также на основе «потенциально эротической» связи. Если вкратце, эта формулировка предполагает, что современный патриархат основан на связи между мужчинами, но в то же время он яростно гомофобен – поэтому мужчины вынуждены соединяться друг с другом через женщин. Отталкиваясь от исследований Рене Жирара об эротических треугольниках в европейских романах, Седжвик делает важное открытие: обмен женщинами выражает вожделение мужчин друг к другу.
