Предполагаемая нами расположенность Тарантино к популярной культуре вызывает еще один слом гендерных норм[51]. Андреас Гюйссен, как и многие другие теоретики, всегда презрительно характеризовал массовую культуру вместе с ее поклонниками как «женскую». В этом смысле кадр из рекламного промо «Криминального чтива», где Ума Турман в декольте расположилась на кровати с бульварным романом, – это не просто умный ход, чтобы продать билеты. Это также признание того факта, что женщины, начиная с Эммы Бовари, высмеивались как архетипические потребительницы низкопробного чтива[52]. Однако в самом фильме персонаж Траволты, а вовсе не Турман направляется в туалет в двух ключевых моментах с типичным чтивом – комиксом «Скромница Блейз»[53]. Уже поверхностный экскурс выявляет, что автор этого текста – мужчина (Питер О'Доннел), а на броской обложке – так же как на постере «Криминального чтива» – женщина. Тарантино закрепляет ассоциацию между поп-литературой и дерьмом, помещая книгу в туалет. К тому же это сравнение уже заложено в словарном значении слова «Pulp», вынесенного в название фильма: это влажная, бесформенная материя; и также сенсационная история, напечатанная на дешевой бумаге. Итак, у нас есть целая серия унизительных ассоциаций – низкопробное чтиво, женщины, дерьмо, – которая метит не только в мужчин-продюсеров, занимающихся литературным массмаркетом, но также и в мужчин-потребителей. Усевшийся на унитазе с книжкой[54] Винсент феминизирован не только своим мусорным вкусом, но и тем, что сидит, а не стоит. Анализированный, инфантилизированный, гомосексуализированный – кажется совершенно неудивительным, что Бутч изрешечивает его пулями из своего чешского пистолета-пулемета М61[55]. То, что судьба Винсента была предрешена его книжными пристрастиями, убедительно подтверждается медленным наклоном книги прямо к трупу, свалившемуся в ванну.
Гюйссен оптимистично заключает, что постмодернизм разрушил гендерную иерархию между искусством и барахлом, столь типичную для модернизма[56]. «Криминальное чтиво», впрочем, демонстрирует, что даже такой открытый фанат продукции категории Б, как Тарантино, продолжает испытывать дискомфорт и стыд за свои предпочтения[57]. Его реакция – растерзать такого же, как он, поклонника подобной продукции и заменить дряблое тело Траволты накачанным торсом Уиллиса. Завершающий фильм флешбэк в закусочной предлагает еще один ход. В этой версии Винсент появляется из мужского туалета в полной боевой готовности, но не с книгой, а с пистолетом. Переписав «более раннюю» сцену убийства, Тарантино утверждает не только витальность Винсента, но и его мужественность, резко контрастирующую с поведением Булочки – «сучки», ведущей себя под прицелом совершенно не круто. «Мне нужно пописать! Я хочу домой», – хнычет она, робко пытаясь навести пистолет на Винсента[58]. В конце концов практически обратившийся в веру Джулс сохраняет жизнь и ей, и Тыковке, но это происходит лишь после сцены в ванной, в которой мокрое тело и вульгарное чтиво оказываются маркированы как биологически женские.
