Реальный случай, на котором основан сюжет «Военных потерь», произошел в 1966 году: между убийством Малькольма Икса в 1965-м и убийством Мартина Лютера Кинга в 1968-м, между беспорядками в Уоттсе в 1965-м и беспорядками в Детройте в 1967-м, когда яростные протесты против расизма вспыхнули в разных кварталах города. Образы вьетнамских хижин и американских городов, охваченных огнем, сливаются в единое целое в национальной памяти. Более того, в тот момент, когда «Военные потери» вышли в кинотеатрах летом 1989 года, в Нью-Йорке еще не утихли расовые разногласия по поводу апрельского инцидента с бегуньей, и белые люди опасались, что премьера фильма Спайка Ли «Делай как надо», в котором афроамериканца душит полиция, а имущество белых людей сжигают, накалит обстановку до предела. Учитывая, что США были и остаются вовлечены в дебаты по расовым проблемам, а также то, насколько непропорционально велико было количество афроамериканцев, попавших в мясорубку Вьетнамской войны, казалось неизбежным, что образы Вьетнама и убитых «гуков» в совокупности напомнят общественности об истории подчинения чернокожих в США. Я предполагаю, что тема угнетения афроамериканцев и вовлеченность белых людей в чувство вины по этому поводу является еще одним подтекстом «Военных потерь», реализованным в фильме через множество внутренних параллелей между виктимизированной азиаткой и виктимизированными чернокожими мужчинами[81].
Первая и самая очевидная параллель – кровавая кончина Брауна (уже сама фамилия является грубым маркером его цвета кожи), предвосхищающая гибель вьетнамской женщины. На языке фильмов-слэшеров, который Де Пальма знает в совершенстве, убийства всегда являются серийными. Так что, хотя Де Пальма использует Брауна и его смерть как обоснование для последующих убийства и насилия, Брауна и Оан объединяет не только причинно-следственная связь, но также структурная эквивалентность. Смерти Брауна и Оан становятся точками наибольшего визуального и эмоционального напряжения в фильме, что объединяет этих персонажей как главные «военные потери». Кроме того, когда раскрывается сюжетная арка личных историй героев, мы видим флешбэк о прошлой жизни Эрикссона. Азиатско-американская женщина наводит его на воспоминания, в которых угадываются темные фигуры, патрулирующие джунгли. Одной из них оказывается чернокожий лейтенант Райли (Винг Раймс), который произносит первые реплики в фильме. Эта ассоциация Райли с женщиной закрепляется для Эрикссона тем, что они оба (в отличие от всех остальных героев фильма) носят очки. В результате этого соединения становится ясно, что на глубинном уровне стыд Эрикссона и Де Пальмы относится не к азиатским женщинам, и вообще не ко вьетнамцам, а к черным мужчинам и расовым взаимоотношениям между мужчинами в США.
В единственной продолжительной сцене со своим участием Райли в ответ на рапорт Эрикссона о жестокости в отношении Оан рассказывает внешне никак не связанную с ней историю о расизме у себя на родине. Оказывается, что жене Райли отказали в койке в больнице для белых и она родила прямо на полу в приемной. Праведный гнев Райли привел его к тюрьме для белых, из пребывания в которой он сделал вывод, что «то, что произошло – это то, как обстоят дела в целом». «Так что зачем пытаться изменить систему? Просто забудь об этом», – отвечает он на жалобу Эрикссона. В этой сцене меня заинтересовало то, как история Райли фактически вытеснила историю Эрикссона об Оан. Де Пальма принимает решение не показывать рапорт Эрикссона Райли, оставляя его за кадром. Сцена в офисе Райли начинается с его истории и, по сути, состоит только из нее. Следовательно, преступление, показанное на экране, на самом деле было совершено не против Оан, а против чернокожих американцев в лице черного мужчины, мужа и отца. Подчеркивая бессилие и смирение Райли перед расовой несправедливостью, фильм в очередной раз инсценирует виновность белых людей только для того, чтобы утвердить их превосходство. В отличие от Райли и Оан, только у Эрикссона оказывается достаточно решимости, чтобы добиться военного трибунала и показать, что именно у него хватает смелости, чтобы «бороться с системой». Таким образом, белый герой одновременно получает искупление как лидер беззащитных и превосходит их, доказывая, что только он один может говорить от их имени.
