На протяжении 1980-х, а потом 1990-х, Шарлин Хантер-Галт из новостной программы Макнила/Лерера, выходившей на PBS, каждый вечер на всю страну выступала как женщина между мужчинами. До тех пор, пока Макнил не ушел на пенсию в 1995 году, Хантер-Галт добавляла некой многомерности к посредственности Робина Макнила и Джима Лерера. Они вели шоу, а она как будто бы была ведущей для них самих. С июля 1990-го по май 1991-го, когда началась война в Персидском заливе, Хантер-Галт, как и все мы, оказалась меж двух огней, пытаясь втиснуться в узкий зазор между Джорджем Бушем-старшим и Саддамом Хусейном[89]. Нет момента более выгодного для женщины, чтобы улучшить свою позицию, чем военное время, – это особенно четко показали войны ХX века, в которых роли мужчин и женщин были неустойчивы, как никогда ранее. Я завершаю эту главу анализом серии телевизионных интервью, взятых в обозначенный период военного конфликта, развивавшегося вскоре после выхода фильмов и «дела бегуньи из Центрального парка», о которых шла речь выше. Эти интервью, взятые Хантер-Галт у трех американских летчиц – Сьюзан Браун, Терезы Коллье и Прейон Мид, – помогут, как я надеюсь, очертить геометрию расы и пола, выходящую за рамки вышеизложенных примеров[90].
Хантер-Галт оказалась на Ближнем Востоке в те тревожные последние недели перед началом войны, когда мужская агрессия еще не захлестнула регион полностью. Я вспоминаю кадры, где она шагает по песку и явно чувствует себя уверенно среди профессиональных солдат, готовящихся к сражению. Без студийного лоска ее одежда и волосы выглядят растрепанными. Она берет интервью на базе в Дехране, Саудовская Аравия, и ей вполне комфортно в штанах, свитере и черных очках. Летчицы одеты в камуфляж, на ногах армейские ботинки. Они сидят или опираются на военные автомобили, а на заднем плане видны и слышны самолеты. Две героини репортажа белые, две черные. Бледная рыжеволосая Сьюзан, блондинка Прейон, Шарлин с волосами цвета меда и темнокожая Тереза кажутся настоящей палитрой женского разнообразия и образцом сплоченности. Меня, конечно же, поразило, что в новостях показали женщин, окруженных не мужчинами, а другими женщинами. Казалось необычным слушать женские голоса, говорящие о войне. И никаких нахмуренных лиц сотрудников PBS. Приглашая женщин поделиться своими мыслями о неоднозначности, напряжении и потерях, которые влечет военный конфликт, Хантер-Галт скорее напоминала координатора группы, а не мрачного военкора. «Что насчет тебя, Прейон, и твоего сына?» – спрашивает она (16 января, 1991). «Тебе не понравится война», – говорит она в ответ на опасения Терезы (11 февраля 1991). Называя их имена, Хантер-Галт словно находит ключ к этим женщинам. Она задает вопросы об их детях, оставленных домах, несговорчивых мужьях, неприятии насилия и стремлении стать пилотами истребителей. Даже перед самым началом войны, когда мужчины-солдаты сплошь храбрились и распевали мантры о том, что «они делают свою работу», женщины открыто говорили о том, как они напуганы. Один из моих любимых моментов – отчасти трогательный из-за того, что он произошел под конец интервью, когда бой был уже близок, и так напоминает идиому «между нами девочками», – когда Прейон говорит: «после возвращения в США мы для начала пообедаем» (16 января 1991 г.).
