Что же сделал Эндрю Росс, чтобы привлечь такое внимание? Во-первых, он с пугающей регулярностью публиковал блестящие исследования широчайшего диапазона: от Холодной войны до глобального потепления и туризма в Полинезии. В начале нулевых ему было немного за сорок, а у него уже вышло шесть книг с 1986 года и было отредактировано почти столько же. Его сборник эссе «Настоящая любовь: во имя культурной справедливости» вышел в издательстве
Надеюсь, что теперь ясно, что я разделяю позицию Росса в отношении политики прочтения популярных текстов и поддерживаю его попытки демистификации научных авторитетов. Из всех его работ меня больше всего заинтересовали разделы «Странной погоды» (1991) и «Теории жизни чикагских гангстеров» (1994), касающиеся экологического дискурса. Ссылаясь на повсеместность экологической терминологии даже среди президентов и корпораций, Росс показал, как они оправдывают незаметную тиранию ради благих целей и поощряют милитаризм, с попыток противостояния которым они начинали. И тем не менее, хотя я и поддерживаю Росса в его полемике с газетами, Рорти и Сокалом, у меня есть свои счеты, и, подобно остальным его критикам, я выделяю его потому, что он продолжает быть влиятельной и даже эмблематичной фигурой в культурных исследованиях. Далее я постараюсь доказать, что работы Росса в течение многих лет – неутомимо анализирующие героев поп-культуры от рэперов до хакеров и проницательные в вопросах расы и особенно класса – странным образом оказываются непоследовательны, когда речь заходит о гендере, и отсталыми, если не реакционными, в отношении прав женщин.
