Крутые парни и второй пол полностью

Во-первых, в основе исключения женщин из «Краха модернизма» находится представление, остававшееся нормализованным вплоть до 1975 года, согласно которому маскулинность – это нечто универсальное, а гендерной несправедливости не существует. Оно мимолетно обнаруживает себя и в более поздних образчиках культурной критики. В «Назад в коробку», как я уже говорила, идет речь о «старой традиции в черной эстетике, основанной на возбуждающих изображениях женских задов» и утверждается, что «в результате… женский зад в черной культуре может считаться знаком авторитета, если не власти»[145],[146]. Однако о чьей эстетике, чьей культуре и чьем авторитете в действительности здесь говорится? И, хотя Росс сообщает, что женщины трясут своими попами перед камерой[147] практически со «скоростью отбойного молотка» и что для этого требуется большое мастерство, в упомянутых им видео непременно есть мужчины, читающие рэп и наслаждающиеся этими «видео-шлюхами», которых вряд ли можно назвать сексуальными субъектами и уж тем более законодательницами культурных трендов. В «Гангстере и диве» также сосуществуют проницательная и детальная оценка двух сугубо маскулинных культурных явлений и обобщения о черной культуре как таковой. Утверждая, например, что «хардкорный» рэп – «это, вероятно, единственная возможность пройти из гетто к подлинному признанию»[148] или что гангста-рэп – это «наиболее артикулированная форма выражения гнева чернокожих»[149], Росс полностью обесценивает женщин, находящих выражение себе и своему гневу в форме, отличной от гангста-рэпа[150].

Кроме нормализации исключения женщин, Росс также практикует их мнимое включение, иногда прибегая к феминистской терминологии сразу после заявлений, которые, казалось бы, делают ее использование невозможным. Эссе «Бюллетени, пули или Бэтмен: могут ли культурные исследования делать все как надо?» (1990) – хороший пример того, как Росс решает исправиться в самый последний момент. В этом проницательном во многих отношениях материале рассматривается связь «Бэтмена» (1989) с фильмом Спайка Ли «Делай как надо» (1989). Росс пишет, что первый фильм – это ода белому мстителю под маской летучей мыши, а второй – тревожный звонок для охваченного внутренними противоречиями черного сообщества. Приводя в пример этот материал, Ballots призывают исследователей культуры рассматривать сюжеты поп-культуры в самом широком контексте, не сужая их только до проблематики расы или любой другой. Росс подчеркивает, что мстительный супергерой – не только белый, но и мужчина[151], что «юнец» под мишенью на логотипе Public Enemy – мальчик[152] и, наконец, что в «Делай как надо» Джейд являет собой молчаливую альтернативу «маскулинной» этике, представленной, как мы видели в главе 2, ее братом Муки[153].

Впрочем, за исключением этих немногих замечаний, в эссе принимается как должное социальная реальность, в которой белые мужчины противостоят чернокожим, а установки анализируемых материалов воспроизводятся, а не ставятся под сомнение. Когда в предпоследнем абзаце Росс приступает к анализу комиксов для взрослых авторства братьев Эрнандес, где «главными персонажами являются женщины»[154], это выглядит весьма неожиданно. Упоминая два выпуска этих комиксов, а именно «Locas Tambien» и «Heartbreak soup», Росс находит повод повторить свой аргумент о необходимости диалога центра с периферией (в данном случае городского Юго-Запада с провинциальной Мексикой) и снова выступить в защиту культурных исследований, переосмысляющих историю североамериканского империализма. Однако главное его замечание – «ни один из [комиксов Эрнандесов] не руководствуется всерьез маскулинной установкой „Надо делать то, что должно“, являющейся главенствующей в мирах „Бэтмена“ и „Делай как надо“ (оба фильма разделяют эту логику) и причиняющей ужасные страдания почти всем женским персонажам фильмов»[155]. Если бы эта мысль была ключевой в тексте Росса, я бы собрала свои вещи и отправилась домой. Но в реальности он держит это подозрение в том, что оба фильма разделяют логику маскулинности, про запас до последней страницы эссе, вводит его абсолютно неожиданно, делает это поверхностно и неуклюже.