Чтобы понять, где в этой драме хорошие парни, а где плохие, не нужно много времени. Коллективное пристрастие к социализму и футболу увязано здесь с отвращением американцев и к тому, и к другому, так что любому читателю с левыми взглядами становится ясно, что суть сопротивления заключается в просмотре футбольного матча, который не прерывает реклама пива. Разумеется, я солидарна с лежащей в основе этих рассуждений классовой политикой, поддерживающей своевольных фанатов из рабочего класса, а не инструменты управления толпой, внедренные Маргарет Тэтчер. Что меня беспокоит, так это то, каким образом праведность, протестность и спортивное общенациональное единство объединяются в мужской игре, в то время как домоседство, джентрификация и коммерциализация связаны с кооперативными играми во главе с Соединенными Штатами. Так, Росс, например, пишет о том, что Международная федерация футбольных ассоциаций «надеялась привнести в игру культуру американского спорта – в которой нет места хулиганам и которая насыщена коммерческими ценностями, – что понизит уровень классового сознания и избавит от агрессии фанатов, чья „любовь“ к команде походит на супружескую неверность, длящуюся до глубокой старости». Росс, очевидно, разделяет эту любовь и осуждает американизацию футбола. Выступая против федерации в целом, он тем не менее, по-видимому, соглашается с ней в том, что женщины в футболе должны обслуживать трансгрессивные потребности мужчин, будь то «сексуальные» (стремление к «адюльтера», скрывающее, как позднее уточнит Росс, гомоэротические желания) или политические. В космологии, основанной на ценностях инакомыслия и неподчинения, Росс, соответственно, обрекает женщин-спортсменок на роль послушных сторонних наблюдательниц. В этой системе, поощряющей предметы народной любви, Росс с осуждением смотрит на кооперативность, смешиваемую им с коммерцией и облагороженной стерильностью.
Учитывая общую положительную интонацию в этой статье о необузданной мужественности, противостоящей изнеженному американскому соккеру, попытка Росса в последнем параграфе сначала в очередной раз уничижительно отозваться об «американизированных играх с бесконечными рекламными паузами и пустопорожними комментаторами, забрасывающими зрителей утомительными статистическими выкладками», а после этого разразиться внезапной похвалой «соккеру в США как настоящему женскому спорту», выглядит в лучшем случае возмутительно. Я процитирую целиком два последних предложения эссе, выделяющихся журналистской эмоциональностью: «Распространение футбола в США как женского спорта – США победили в первом женском чемпионате мира – возвещает о появлении новой культуры футбола, в которой будут забиваться свои ГООООООООЛЛЫЫЫЫЫЫЫ. В конце концов, если вы спрашиваете, почему социализм и футбол не существовали в США, значит, вы предполагаете, что они должным образом развивались во всем остальном мире». Именно в этих тезисах заключается основная суть статьи, и после этого уже поздно пытаться утверждать обратное. Более того, подобное написания слова ГОЛ с большим количеством «О» и с заглавной буквы, имитирующее манеру латиноамериканских комментаторов, нельзя не воспринять с долей иронии. Росс до этого уже закладывал дополнительный смысл в слово «гол», когда писал о недовольстве людей «болезнью бразильцев», их «самолюбованием и недостаточным количеством голов» и подозрительной схожести этих представлений с замечаниями о «нарциссической одержимости самбой бразильцев, неспособных платить по счетам». В чем же тогда заключается подтекст аллюзии Росса о ГООООООООЛЛЛЛААААХ женщин?
На мой взгляд, визуальный (в противоположность устному) акцент на слове «гол», а также повторение сатирических реплик об «инаковости» и сентиментальности, присущей гиноцентризму женских популярных журналов и звучащему иначе голосу феминизма, – все это намекает на то, что женщины в спорте привнесут в исконно мужские состязание чувственно-трогательные нотки. Более того, если малорезультативная, но «прекрасная» игра бразильцев завораживает зрителей и заставляет их даже позабыть о голах, то, когда Росс пишет о женских голах, удлиненное написание как будто передает небрежную зевоту от игры, в которой цель достигается уж слишком легко. Росс ранее уже жаловался, что потребители американского спорта больше всего любят, когда набираются очки, но в данном случае уже сами американки изображаются в тексте как «ворота, в которые забиваются голы». Короче говоря, основываясь на эротическом подтексте, привнесенном Россом в образе «футбола-как-любовницы», я интерпретирую написание слова «гол» с восемью «О» как порнографическое. Не будет ли это уже излишним, если я добавлю, закручивая эту гайку до конца, что Росс, игриво делая буквы ГООООООООЛЛЛАААА заглавными для всего женского футбола, пытается (вспоминая склонность Фрейда к омонимическим ассоциациям) спасти сам футбол, вернув ему экономическую «заглавность»?
