Таким образом, в перечень обесцененных качеств, приписываемых Россом феминизму, мы можем назвать контроль как таковой, а в особенности попытки контролировать вызывающие угрызения совести наслаждения, более всего – сексуальные. В эссе о футболе это был дотошный, буржуазный феминизм, который в творчестве Росса впоследствии приобрел пуританские и полицейские черты. И, следовательно, в главе «Популярность порнографии», кроме интересных размышлений о сексуальной репрезентации женщин, содержатся утверждения о том, что женскому вожделению свойственна церемонность и феминистки относятся к сексу с педантичностью и брезгливостью. В этом длинном и насыщенном эссе есть несколько любопытных поворотов, а также множество резонных замечаний о феминизме. Однако главный тезис, продолжающий основную идею Росса, заключается в критике выступающих против порно феминистских интеллектуалок, якобы смотрящих свысока на популярность «порнографии», которая по ходу главы (несмотря на несколько попыток утверждать обратное) ассоциируется исключительно с мужчинами. Феминистская критика порнографии, как считает Росс, «воспроизводит тот же язык массовых манипуляций, систематического принижения и виктимизации, который был отличительной чертой либеральной критики массовой культуры во времена Холодной войны»[181]. Ее внимание к работникам секс-индустрии дало пощечину «буржуазной морали» и заставило ратующих за «социальную чистоту» феминисток защищать проституток викторианской эпохи[182]. Поддерживая «эротику», противопоставляемую непристойной порнографии, они обращались к тем же классовым предрассудкам, использованным в защиту «Любовника леди Чаттерлей» и подобных романов как «произведений искусства», а не «непристойностей»[183]. Таким образом, Росс использует давно уже известные приемы, чтобы отстоять то, что он считает популярным, вульгарным и непростительно грубым, от нападок высокомерных женщин, старающихся вымарать «грязные картинки» или, что ничуть не лучше, представить их в качестве произведений искусства, требующих утонченного вкуса.

Чего мы не видели до этого, так это попыток приравнять этих женщин как феминисток не только к среднему классу, но и к интеллектуалам-полемистам времен Холодной войны, хипстерам, интеллектуалам поп- и кэмп-культур, чье осторожное и, в конце концов, снисходительное отношение ко всему популярному является главной темой этой книги. Оставляя за скобками мой собственный скептицизм к антипорно-феминисткам, я хотела бы снова заявить, что их позиционирование в книге Росса упускает исторически неоднозначное, если не противоречащее само себе, соотнесение женщин с категорией «интеллектуалов». Мне кажется совершенно очевидным, что оба термина из подзаголовка «Без уважения» – «Интеллектуалы и популярная культура» – являются классовыми и гендерными: женщины и феминизм с той же очевидностью последовательно включены в категорию «популярного», с какой они исключаются из привилегированного положения «интеллектуалов». Первая глава намекает на это, предлагая мелкобуржуазные и уничижительно «женственные» попытки письма Этель Розенберг в качестве образчика популярной культуры, отвергаемой антисталинистскими интеллектуалами, само собой разумеется (за несколькими исключениями), мужчинами[184]. Однако, как мы уже имели возможность убедиться, проводя проницательный классовый анализ динамики «высокой» и «низких» форм культуры, Росс не считает нужным затрагивать влияние гендерного фактора на это соотношение. Следовательно, когда дело доходит до порно, Росс не колеблясь выставляет «антипорно-феминисток» в роли «интеллектуалов», противостоящих «поп-культуре», снова и снова определяя порнографию исключительно с мужской точки зрения. Так же, как и в более поздних своих работах, разобранных выше, он изображает сцены классовой борьбы, в которых идеологически женщины представляют «элиту», а мужчины – «народ». Таким образом, политические результаты его анализа неоднозначны. Оценивая сложный дискурс вокруг поп-культуры, Росс в своей версии культурных исследований справедливо корректирует высокомерные представления исследователей Франкфуртской школы и других им подобных, в том числе и по отношению к порнографии. Одновременно, так как он восстанавливает в правах «приниженного» мужчину и критикует «возвышенных» женщин, он остается в русле негативного отношения Франкфуртской школы к феминизму и терпит неудачу в попытках сексуальной и классовой классификации политики порнографии[185].

Перейти на страницу:

Все книги серии Studia identitatis

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже