Когда же речь заходит от Мадонне, постоянно переизобретающей себя, что не может отрицать ни один исследователь культуры, Росс умудряется причислить ее феминность плохой девчонки к конвенциональному и некрутому. Мадонна эпизодически появляется в «Микрофоне» в главе о «Беверли-Хиллз». Росс пародирует строчки из ее знаменитого клипа «Vogue», тем самым помещая певицу в фальшивые декорации Беверли-Хиллз: «Давай же, следуй моде… просто будь модной, в этом нет ничего плохого»[166]. Росс снова противопоставляет хип-хоп аэробике в эссе «Мост, ведущий к киске», своей статье из сборника «Мадоннарама: эссе о сексе и поп-культуре» (1993). И, если остальные авторы без устали разбирали стиль Мадонны, ее костюмы и распятия, Росс решил воспользоваться возможностью и, проанализировав ее разрекламированную книгу «Секс», зазглянуть в область пониже. «Мост» открывается с похвалы удовольствию от разнообразия в «Сексе» и последующей децентрализации гетеросексуальной мужественности. Гетеросексуальные мужчины (особенно рэперы Ванилла Айс и Биг Дэдди Кейн) высмеиваются в «Сексе». «И почему бы и нет?» – доброжелательно вопрошает Росс[167]. Однако уже в следующем абзаце юмор, по-видимому, надоедает Россу, так как он начинает защищать рэп (в частности гомофобный гангста-рэп) в качестве ответа на «Квир-нации» Мадонны. Хотя Росс отмечает, что и хип-хоп-культура, и квир-культура находятся по одну сторону баррикад, вынужденные буквально бороться за существование, он подчеркивает, что «разница между ними, как всем следует понимать, заметна в том, насколько велика разница между карьерами Ice-T и Мадонны для Time-Warner»[168]. Сравнивая промокампанию, организованную «Time-Warner» для «Секса», с закулисной цензурой противоречивой песни Ice-T «Cop killer», Росс снова демонстрирует свою склонность феминизировать власть, предполагая, так же как в эссе о футболе, что женщины каким-то образом оказываются ближе, чем мужчины, к корпоративной власти[169].
Помимо существования языкового барьера, мешающего настолько простому противопоставлению между своей-белой-женщиной и чужим-чернокожим-мужчиной, Росс, по сути, устраивает очередное никому не нужное соревнование между «полом/гендером» и «расой» за то, кто является «более притесняемым» (как будто бы было так легко разделить и взаимозаменить эти характеристики), чтобы в конце концов объявить расу «чемпионом». Отталкиваясь от вышеописанной дихотомии, Росс сравнивает белых/буржуазию/квир/женщин с черными/пролетариями/гетеросексуалами/мужчинами и делает открытие, что первые не только больше связаны с властью, но и менее популярны. В «Сексе» Мадонна, согласно Россу, больше не говорит с толпами подростков; ее аудитория – городские гомосексуалы. И если «трэш-метал, пауэр-метал и хардкорный рэп теперь задают тон», то, утверждает Росс, «черный член, в частности, добивается от аудитории такой верности, какой не может добиться белая киска»[170]. Возможно, и правда, что Мадонна стареет и что у «Секса» есть свои пределы. Но что меня действительно поражает, так это принижение «белой киски» перед «черным членом» на манер наиболее устаревших и уродливых интерпретаций расы и гендера в Соединенных Штатах: модель линчевания-за-изнасилование, которая, как я доказывала во второй главе, фетишизирует сексуальность белой женщины и демонизирует сексуальность черного мужчины, что, в свою очередь, приводит к легитимизации насилия со стороны белых мужчин и полностью исключает чернокожих женщин.[171] И я также не уверена в том, что у Росса есть право в такой манере разбрасываться словом «киска». Это эссе настолько нелояльное к феминизму, что характеристика Мадонны как «величайшей шлюшени»[172], не говоря уже о самом названии «Мост, ведущий к киске», так и остаются в рамках обывательского пейоративного использования. Надо полагать, что «мост» у Росса является отсылкой к использованию Мадонной откровенной сексуальности как политического заявления, но для меня это скорее выражение типичных мужских фантазий о том, чтобы трахнуть знаменитость, где желание получить доступ к киске звезды одновременно соблазнительно и позорно. «Может, вам даже повезет», – подмигивает Росс в последнем предложении эссе[173],[174].
