Крутые парни и второй пол полностью

Классовая гендеризация и, как мы увидели в предыдущих главах, морализация гендера, заложенная в подтекст эссе о футболе, предполагающая героизацию маскулинного рабочего класса, противостоящего коррумпированному, феминизированному среднему классу, цементируют систему бинарных оппозиций, связывающих, как я уже утверждала, все работы Росса. Во вступлении к книге «Разрывая микрофон: молодежная музыка и молодежная культура» (под редакцией Триши Роуз, 1994) позитивная роль закрепляется не только за пролетарской мятежной непочтительностью, но и за «грязной игрой», в которой осознанная неряшливость, демонстративная замаранность и нечистоплотность являются условиями борьбы с буржуазными стандартами чистоплюйства. Как мы увидим в дальнейшем, эти явления зачастую разделены как по признаку поколения, так и по половому признаку – возвращаясь, так сказать, к первосцене грязного мальчишки, не желающего, чтобы мать его мыла. В этом случае, однако, Росс использует эту схему, чтобы противопоставить молодежные культуры: «до невозможности стерильный мир аэробики [Беверли-Хиллз] 90210» и «трущобный стиль» гранж-культуры, британских рейверов, «испытывающих отвращение к вылизанности», многие другие музыкальные жанры, тяготеющие к шуму, например трэш и (удаленный от Беверли-Хиллз на далекие «почтовые и социальные коды») преступный мир гангста-рэперов из Лос-Анджелеса. Основой для сравнительной характеристики снова становится классовый анализ, в котором деклассированные подростки из различных пост-панк культур и рэперы из рабочего класса превозносятся над преппи из 90210. И, в то время как гранж намеренно замарывает «все отполированное», рэп добавляет в эту смесь расовый фактор, противопоставляя белизне воинственную черноту.

Предпочитая бедных богатым, чернокожих белым, отверженных привилегированным, Росс поступал бы похвально, если бы только не его непоследовательность в политике пола и предпочтение мужского женскому. В отличие от других выдержек, которые мы уже рассмотрели, в этом материале Росс цитирует высказывания дрим хэмптон[163] о женщинах-гангстерах наподобие ее самой, которые критикуют сексизм коллег-мужчин. Однако он делает это сразу после того, как с большим энтузиазмом связывает понятие «Комптонская позиция» с мачистскими группами вроде N.W.A. и терпеливо разъясняет (так же как в «Гангстере и диве»), что сексизм и гомофобия раннего гангста-рэпа 1990-х являются «продуктом жизни в условиях постоянного риска быть убитым и попыток чернокожей молодежи улучшить свое социальное положение в этих реалиях»[164]. За кивком в сторону жестких женщин вроде хэмптон сразу же следует пассаж, в котором обсуждается категория «чернокожей молодежи», которая с шокирующим процентом вероятности скоро окажется в тюрьме[165]. В результате мы имеем еще одну версию футбольной иерархии Росса, в которой слово «аэробика» тонко маркирует подавленный и подавляющий других средний класс как «женский», в то время как могущественный контрдискурс, представленный рэперами из Лос-Анджелеса (и в меньшей степени гранжем) определяется как мужской в своей впечатляющей интенсивности.