Матушка Земля не будет долго это терпеть! Одиннадцать миллиардов одноразовых, отбеленных хлором менструальных прокладок закапываются или сжигаются каждый год. Используйте специальное белье для менструаций! Боритесь с неудобствами! Преодолейте табу! Красивые, мягкие, стирающиеся тканевые прокладки для менструаций и аксессуары из органического трикотажа или хлопковой фланели. В следующий раз помните: тампоны – это сексуальное домогательство и насилие над Землей. Оставайтесь с нами. Не используйте их!
Используйте их снова! ЗВОНИТЕ 1–800–845–FLOW.
«Не поймите меня неправильно, – объясняется Росс. – Я сам сторонник повторного использования и разделяю скепсис многих защитников окружающей среды в адрес практик переработки, на которые делает ставку большой бизнес. Однако я утверждаю, что люди в большинстве своем не будут благосклонно реагировать на подобные принудительные послания, вызывающие чувство стыда и самообвинения»[212]. Если оставить за скобками борьбу повторного использования против переработки, у меня вызывает недоумение то, как ответ Росса подхватывает заложенные в рекламе гендерные дихотомии, уже описанные выше. Вторя ранним работам, «Чикаго…» предостерегает от тиранического и вызывающего чувство вины «аскетизма», свойственного по большей части «зеленому дискурсу», призывая вместо этого к раскрепощающему «гедонизму»[213]. И, как и прежде, неприглядная сторона «антиудовольствия» изящно феминизируется, в данном случае через идиому «матушка-Земля». Матушка-Земля, таким образом, присоединяется к дискредитированному семейству женщин – в котором уже есть футболистки, чопорные любительницы аэробики из Беверли-Хиллз и антипорнографические феминистки. Всех их объединяют любовь к социальным ограничениям, высокомерие, сексуальная сдержанность, моральная чистота, а теперь еще и чистота как вид морали[214]. Естественно, уничижительное отношение к «матушке-Земле» у Росса отличается от принижения природы западной наукой. Антигероем для него в данном случае является не сама природа, а экологический и культурный феминизм, стоящий за этой рекламой, считающий матушку-Землю допатриархальной силой, с которой нельзя не считаться. Таким образом, не природа, а дискурс природы, не первобытная женственность, а определенная разновидность популярного феминизма являются мишенью культурной критики Росса. И тем не менее субъективный взгляд на нее, так же как взгляд традиционной науки, остается неосознанно мужским, точно так же как демонизированный объект взгляда остается женским.
