Это выражение родилось в Московской Руси. Дело в том, что однажды царь Алексей Михайлович Тишайший (XVII век) захотел сам рассматривать жалобы своих подданных и приказал прикрепить к стене своего царского дворца специальный длинный («долгий») ящик. Он был предназначен для подачи прошений самому государю. Одна лишь беда – прошения, опущенные туда, почему-то рассматривались очень долго.
По другой версии, выражение родилось в среде русских чиновников-канцеляристов. Как полагают некоторые исследователи, в столах этих чиновников были самые дальние – долгие – ящики, куда обычно откладывали маловажные ходатайства и все те жалобы, которые, по мнению этих «столоначальников», не требовали спешного ответа. Естественно, что эти бумаги лежали в «долгих» ящиках очень долго.
Классическая формула начала завещаний в русском дореволюционном праве, которая фиксирует состояние полной юридической дееспособности завещателя в момент составления документа. Там было на этот счет сказано следующее: «Все духовные завещания, как крепостные, так и домашние, должны быть составлены в здравом уме и твердой памяти».
Как писал автор справочника цитаты и афоризма «Крылатое слово» (1930) С. Г. Займовский, это выражение родилось во времена Московской Руси. Применялось к тем дворянам, которые не являлись на ежегодный смотр дворянского войска, куда они должны были явиться «конно, людно и оружно», то есть на коне, с дворовыми людьми (теми, кто должен был сопровождать дворянина в походе) и с оружием. Если кого-то на смотре не было, о нем говорили – «был в нетях».
На первый взгляд тут все непонятно: какая связь между правдой и ногами, при чем тут ноги вообще?
Но все становится ясным, если обратиться к истории выражения, о которой говорит в своей замечательной книге «Крылатые слова» известный русский писатель и лексикограф С.В. Максимов.
Так, в статье «Правда в ногах» он пишет: «Хотя пословица и укрепляет в том бесспорном убеждении, что в ногах правды нет, однако в недавнюю старину ее там уверенно, упорно и с наслаждением искали наши близорукие судьи, с примера, указанного татарскими баскаками. Сборщики податей, а впоследствии судные приказы, взыскивавшие частные долги и казенные недоимки, ставили виноватых на правеж, то есть истязали. По жалобе заимодавца приводили должников босыми. Праведчики, то есть пристава или судебные служители, брали в руки железные прутья и били ими по пятам, по голеням и икрам (куда попадет). Били с того самого времени, когда приходил судья, до того, когда он уходил домой.
Били доброго молодца на правеже. В одних гарусных чулочках. И без чоботов, – говорит одна старина – былина. Бивали так новгородских попов и дьяконов “на всяк день от утра до вечера нещадно”. Чаще всего ограничивали срок битья согласием должника заплатить долг или появлением поручителя. Бирон казенные недоимки, накопившиеся от неурожаев, вымогал тем, что в лютую зиму ставил на снег и все-таки в отмороженных ногах бесплодно искал правды. Стали толковать: “душа согрешила, а ноги виноваты” и “в семеры гости зовут, а все на правеж”. Истязуемые умоляли безжалостных заимодавцев: “Дай срок, не сбей с ног!” Бессильные и безнадежные, когда “нечем было платить долгу, бежали на Волгу”. Все эти болезненные вопли и бессильные жалобы ушли в пословицы и, с уничтожением правежного обычая, приняли более смягченный смысл. Плачевный вывод из суровой практики старых времен погодился в нынешние времена лишь в шутливый и легкий упрек доброму приятелю. Стали уверять, что “в ногах правды нет” тех, которые, придя в гости, церемонятся, не садятся[7].
Точно так же: “дай срок, не сбей с ног” – обращают теперь к тем, кто в личных расчетах торопит на работе, понуждает на лишние усилия сверх ряды и уговора в тяжелом труде, затеянном либо на срок, либо в самом деле наспех, и т. д. Над упраздненным правежем начали уже и подсмеиваться в глаза заимодавцам: “На правеж не поставишь!” (не что возьмешь!) Какая же, в сущности, правда в ногах? “В правеже не деньги”, то есть иск по суду мало надежен, – сознательно говорят и в нынешние тяжелые времена всеобщего безденежья».
