Янус – римский бог времени, поэтому изображался он с двумя лицами, обращенными в противоположные стороны (к прошедшему и будущему). Одно его лицо было лицом молодого, безбородого человека, смотрящего в будущее, другое – лицо бородатого старика, обращенное в прошлое. Само же имя божества происходит от латинского слова janua, которое означает «дверь», а также «начало». Название месяца «январь» – производное от этого же слова.
Позднее Янус стал считаться божеством всяких ходов и выходов, символом всяческих двусмысленных толкований, слов и противоречий.
Как отмечают Е. Грушко и Ю. Медведев («Современные крылатые слова и выражения»), это «выражение уходит своими корнями в старинный обычай – решать споры по жребию. Восковые шарики с надписью имен тяжущихся бросались в шляпу; кому принадлежал первый вынутый шарик, тот был прав, т. е. кому вынется, тому сбудется».
Историю этого выражения изложил в своей книге «Московские предания и были» писатель-краевед В.Б. Муравьев. Он пишет, в частности, следующее:
«Царь Алексей Михайлович был страстным любителем соколиной охоты. С ранней весны до поздней осени он почти ежедневно выезжал в поле. На Руси издавна охоту, если она не являлась промыслом, называли “потехой”.
Царская соколиная охота была хорошо организована. В двух больших “кречетнях” в селе Коломенском и селе Семеновском содержалось более трех тысяч ловчих птиц. Их обслуживали сотни служителей-сокольников. Огромные средства тратились на соколиную охоту. Птиц доставляли издалека – с Двины, из Сибири, с Волги, каждую птицу везли “с бережением” в особом возке, обитом войлоком.
Одежды сокольников и снаряжение птиц поражали богатством – золотым шитьем, драгоценными камнями. Иностранцы, которых царь в знак особой милости приглашал на охоту, описывали ее восторженно.
Ведало царской охотой самое влиятельное учреждение в государстве – Тайный приказ.
Какое важное, можно сказать, государственное значение придавалось при дворе Алексея Михайловича соколиной охоте, рассказывает австрийский посланник Мейерберг. Однажды он попросил показать ему охотничьих кречетов. Прошло полгода, посланник потерял надежду, что его просьба будет исполнена, тем более что ему объяснили: птиц показывают только лицам приближенным и удостоенным особой милости.
Но полгода спустя, рассказывает Мейерберг, “в воскресенье на масленице… вдруг вошел к нам в комнату первый наш пристав и с великою важностью, как будто было какое-нибудь особенное дело, пригласил нас перейти в секретный кабинет наш. Вслед за нами явился туда царский сокольничий с 6 сокольниками в драгоценном убранстве из царских одежд. У каждого из них на правой руке была богатая перчатка с золотыми обшивками, и на перчатке сидело по кречету. Птицам надеты были на голову новенькие шелковые шапочки (клобучки), а к левой ноге привязаны золотые шнурки (должики). Всех красивее из кречетов был светло-бурый, у которого на правой ноге блистало золотое кольцо с рубином необыкновенной величины. Пристав обнажил голову, вынул из-за пазухи свиток и объяснил нам причину своего прихода: “что-де великий государь, царь Алексей Михайлович (следовал полный его титул), узнав о нашем желании видеть его птиц, из любви к верному своему брату – римскому императору Леопольду прислал к нам на показ 6 кречетов”.
В 1656 году по повелению царя было составлено подробнейшее руководство по соколиной охоте “Книга, глаголемая Урядник: новое уложение и устроение чина сокольничья пути”. В “Уряднике” не столько говорится об охоте, сколько о правилах этикета, которым необходимо следовать во время царских охотничьих выездов: “А шапку подсокольничьему сняти в ту пору, как увидит государевы пресветлые очи. И челом ударя государю, подсокольничий отступит от стола и от наряда на правую сторону. И, мало постояв, подступает бережно… и молвит:
Самым подробнейшим образом описывается, кто куда должен ступить, с какими словами к кому обратиться, какой ответ получить и так далее.
Зная любовь царя к охоте, автор “Урядника” во вступительном слове к книге безудержно восхваляет охоту, надеясь, видимо, что никакие хвалы ей в глазах царя не будут излишни.
“Молю и прошу вас, премудрых, доброродных и доброхвальных охотников… на поле утешайтеся и наслаждайтеся сердечным утешением во время. И да утешатся сердца ваши, и да пременятся и не опечалятся мысли ваши от скорбей и печалей ваших… Охотнику несть в добыче и в ловле рассуждения временам и порам: всегда время и погодье в поле… Избирайте дни, ездите часто, напускайте, добывайте, нелениво и бес-скучно…”
