Марко по привычке вскинул локоть, чтобы опереться о подлокотник и приложить пальцы к виску, готовясь к поединку взглядов, но тут же дернулся, морщась от боли и косясь на плечо. Он обреченно откинулся на спинку кресла и посмотрел в потолок, а Трейси, не сдержав улыбку, взяла таблетки, оставленные врачом.
– Я и так знал, что ты всё сделаешь, как надо. Ты – победитель, Трейси.
Она налила стакан воды, раздумывая: комплимент это или сухая констатация факта.
– Выпей, здесь обезболивающее и легкое снотворное.
Марко принял стакан и кивнул в сторону кофейного столика, чтобы она туда положила таблетки.
– Что произошло? – снова задала вопрос Трейси, не сводя глаз с белых бинтов, ярко контрастировавших с бронзовой кожей. И снова молчание. – Может, нужно поехать в больницу? Тебя должны наблюдать более компетентные сиделки.
– Ты меня вполне устраиваешь, – обронил он.
– А почему не жена?
– Не хотел пугать ее.
– А меня пугать, значит, можно?
– Пугать? – Марко тяжело приподнялся, удивленно рассматривая ее. – Я хотел порадовать тебя.
– Порадовать?
– Разве ты не об этом мечтаешь? – Не дожидаясь ответа, он выпил таблетки. – Сейчас засну, и ты сможешь выкинуть меня в окно. Ты ведь этого хочешь: избавиться от меня.
Трейси отвернулась, не веря собственным ушам и глупостям, которые перманентно находятся в головах абсолютно у всех мужчин.
– Дурак, – тихо проговорила она, оборачиваясь на звук шагов: Марко поднялся, прошел в спальню и, положив капельницу на прикроватную тумбу, лег, как был, – в брюках.
Она на секунду замялась, размышляя над тем, что, может, стоит лечь во второй спальне, но всё же отбросила эту идею. Вдруг Марко станет хуже, а ее не будет рядом? Трейси погасила свет и пошла к нему, на ходу снимая халат и убеждая себя, что просто не хочет, чтобы Марко умер у нее дома. Она села на самый край постели, внимательно вглядываясь в его лицо. Бисеринки пота в мутном свете холодных звезд блестели на лбу и висках, дыхание частое, бурное, губы поджаты – ему было больно, но Трейси надеялась, что лекарство скоро подействует и Марко станет легче. Она думала, что сегодня уже не уснет, но волнение, не отпускавшее весь день и в завершении давшее хорошую пощечину, чуть ослабило удавку, и Трейси сама не заметила, как закрыла глаза, погружаясь в пограничное состояние: между реальностью и сном.
Ей снилось что-то странное: тихие звуки, обрывки фраз, неясные очертания, а потом Трейси просто открыла глаза, словно с них сдернули сотканное их темных мыслей одеяло. Который был час она не знала, но ночь еще вовсю хозяйничала на июньском небе, расписывая золотистыми искрами матово-черную гладь. Она повернулась к спящему Марко: он все также лежал на спине, правая рука с катетером вытянута, темные волосы на висках взмокли, но дыхание замедлилось, сделавшись спокойней и размеренней. Трейси потянулась к нему, хотела всего лишь пощупать лоб, но Марко встрепенулся от движения и, больно перехватив ее руку, резко перевернулся, придавливая Трейси свои весом, лишая возможности принести ему вред.
– Я просто хотела убедиться, что температура спала, – выдавила она, испуганно глядя в мутные после сна и таблеток синие глаза. Марко нахмурился, и она воочию наблюдала, как его сознание проясняется: он вспомнил, где и с кем находится, а взгляд утратил жесткое, непримиримое ко всякой опасности выражение. Он отпустил ее руку, позволяя коснуться своего лба и щеки.
– Спадает, – вслух проговорила она. – Принести тебе воды?
Он продолжал молчать, изучать ее, как под лупой, словно прикидывая что-то в уме, пока Трейси, встрепенувшись под ним, не закричала:
– Марко, твоя рука! – Катетер от резких движений выпал из вены, вывернувшись под неестественным углом. Она в темноте пыталась рассмотреть повязку на плече: у него же могли разойтись швы! – Твое плечо… Ляг, я посмотрю.
– Да или нет, Трейси? – шепнул он.
– Что? Я не понимаю?
– Просто ответь: да или нет?
– Твое плечо…
– Трейси! – оборвал Марко дальнейшие препирательства.
– Хорошо, но сначала ты ответь. – Его губы дрогнули в улыбке, впервые за сегодняшнюю ночь. – Твои люди убили Меган Палмер?
Марко удивился – она видела это по резкому взмаху ресниц.
– Нет, – коротко ответил он, и Трейси поверила, потому что знала: лгать Марко не стал бы, не потому что честный, а потому что ничего не боится, тем более, ее.
– Тогда кто же?
Он бережно коснулся пальцем ее щеки, провел вниз до пухлых губ, нежно и трепетно, в очередной раз удивляя, – Трейси и не предполагала, что он способен на нечто подобное.
– Тебе ни к чему это знать, – сказал Марко. – Так что же: да или нет?
Она шумно вдохнула, охватывая взглядом каждую морщинку, разлет бровей, волевой подбородок нависшего над ней мужчины. Ее тянуло к нему, безбожно и вопреки всему, а угроза его жизни взволновала и испугала. Как бы Трейси не противилась – Марко всё же удалось пробить дорожку к ее сердцу.
