Бедный Деншер, он отвечал на все испытующие вопросы, демонстрировал интерес, всячески старался не показывать дискомфорта, держался профессионально, как положено журналисту за работой. Разве он не служит ухом и глазом общества? Они говорили о застенчивой молодой леди, пытались проникнуть в личные подробности ее жизни, и он разрывался между внутренним сопротивлением и привычкой раскрывать информацию. Он испытывал досаду, чувствуя себя ответственным за репутацию мисс Тил. Ему не нравилось, что ужин все больше напоминал некий банкет памяти кого-то, например, с целью почтить блестящую карьеру. Конечно, о ней говорили больше, чем было бы позволительно в ее присутствии, и это было странным триумфом для Милли. Миссис Лаудер и два молодых джентльмена проявляли наибольший интерес к теме, какими бы мотивами они ни руководствовались; Деншер размышлял о том, что значит попасть в общество и вести светскую беседу. Очевидно, что наибольшим количеством сведений о Милли обладала миссис Стрингем, она была здесь своего рода представительницей подруги, и она воздавала ей должное, возносила хвалу; Кейт была с ней чрезвычайно мила – улыбалась, подавала дружеские ремарки, поддерживала ее и иногда поясняла ее слова. Она говорила так, словно понимала причины их восхищения Милли, воздавая должное их добрым намерениям. Сам Деншер сочувствовал миссис Стрингем, недоумевая, зачем участвует в беседе и как американке хватает присутствия духа. Он уже замечал характерное для американцев спокойствие, и сейчас он подумал, что ему есть чему у них поучиться. Ему показалось также, что миссис Стрингем имеет невысказанные причины реагировать на разговор, – она то радовалась, то вдруг напрягалась, хотя он не мог понять почему. Может, ей просто не терпелось поскорее вернуться к себе и обо всем рассказать Милли. Говорила она не слишком много – и это было тоже типично американской чертой, умением слушать и реагировать больше, чем сообщать, и находить облегчение в молчании. Деншер и сам считал, что пора заканчивать эту тему, но миссис Лаудер поинтересовалась, пользуется ли мисс Тил у себя дома такой же известностью, как теперь в Лондоне. Он заметил, что этот вопрос несколько обеспокоил миссис Стрингем. Пока он размышлял, как лучше ответить, молодые джентльмены выдвинули теорию, что в Лондоне ее поняли и оценили лучше, чем в Штатах: Деншер усмехнулся про себя, подумав, что это стало бы, вероятно, первым прецедентом, когда кто-то оценил американский продукт раньше и точнее американцев. Сам он не находил мисс Тил забавной, как они выразились, хотя она казалась ему странноватой – но в этом было ее очарование; впрочем, Нью-Йорк мог этого ее свойства и не заметить. Многих американцев, дома остававшихся пустым местом, охотно приветствовали в Англии, они казались радостным контрастом традиционной британской чопорности и холодноватости манер. Но кто мог рассчитать и измерить эту температуру? Разговор свернул на сомнительную тропу. И миссис Стрингем в конце концов вспыхнула и заявила, что если восхищение ее молодой подругой в Лондоне и превосходит отчасти ее успех в Нью-Йорке, то ему далеко до той волны, которую вызвало прибытие мисс Тил в Бостон. Она намекнула на особую утонченность вкусов Бостона, а затем позволила себе произнести небольшую хвалебную речь в честь родного города, а Деншер тем временем размышлял о странности отсутствия Милли за этим ужином. Он так погрузился в свои мысли, что почти вздрогнул, когда она напрямик обратилась к нему:
– Вы ничего, ничего не знаете о моей подруге, сэр.
Он и не делал вид, что знает ее, но в упреке миссис Стрингем было столько искренности, что он показался серьезным и торжественным; и Деншер не знал, как реагировать, потому что она явно преувеличивала. Он не до конца понимал, что она имеет в виду, но чувствовал потребность защищаться.
– Безусловно, я не так хорошо ее знаю, просто она была добра ко мне в Нью-Йорке, как к озадаченному и не освоившемуся в городе иноземцу, и я ей за это очень благодарен, – потом он добавил: – И не забывайте, миссис Стрингем, вас там не было.
– Ах, это забавно, – весело бросила Кейт, не уточняя, что подразумевала.
– Да, дорогая, вас там не было, – промурлыкала миссис Лаудер с наигранным весельем, – кто знает, как далеко все могло зайти.
Американка просто опешила. Мысли ее смешались, но ее смущало внимание Кейт, которая наблюдала за ее глупым афронтом, о котором она сама уже жалела, а потому старалась не встречаться с ней глазами. Деншер пристально смотрел на американку, за пределами слов оставались напряжение и невысказанная тревога. Только миссис Лаудер была вполне довольна воздействием ее шутки.
– О, я имела в виду, что едва ли у мистера Деншера были возможности хорошо познакомиться с ней, – миссис Стрингем сделала над собой усилие и улыбнулась. – Но я была не так уж далеко.
Как ни странно, эта ремарка побудила присутствующих встать на его сторону.
