– Я тоже не так уж много с ней общался, – заметил Деншер, а затем добавил, чтобы исключить двусмысленность: – Она красивая девушка, но мне показалось, ее не так-то просто узнать.
– Да уж, она сплошная загадка! – воскликнула добрая дама, желая теперь согласиться с ним и завершить неприятный эпизод.
Он хотел того же.
– Вы были знакомы с ней задолго до меня. И я давно не видел ее – у меня было так много дел и столь многое нужно было увидеть в Америке.
– Но вы ведь ее не забыли! – вмешалась тетя Мод с почти угрожающим лукавством.
– Нет, конечно, не забыл. Невозможно забыть столь очаровательную особу. Но, – он постарался придать тону легкость, – я не считаю возможным обсуждать ее.
– Она будет вам благодарна за это, – быстро заметила миссис Стрингем, покраснев от волнения.
– Но разве молчание не служит порой способом скрыть сильное впечатление? – тетя Мод практически бросала ему вызов.
Деншера даже позабавила бы ее настойчивость, если бы он не был недоволен, что его вынуждают признать нечто несуществующее.
– Ну что же, впечатление было достаточно сильное, вы правы. Но я действительно хотел бы, чтобы мисс Тил знала, – он взглянул на миссис Стрингем, – что у меня нет никаких притязаний на нее.
Кейт пришла ему на помощь – если это была помощь, – прежде чем американка нашлась с ответом, а тетя Мод успела добавить новый вызов:
– Вы правы, когда говорите так про нее. Мисс Тил не так-то легко понять. Даже когда встречаешься с ней многократно, каждый раз обнаруживаешь нечто новое. Иногда кажется, что прежде вообще знал другого человека.
Вмешательство Кейт было удачным, но разговор вернулся к теме успехов Милли в Лондоне. Ее американская подруга теперь сидела за столом с видом христианской мученицы на арене языческого цирка. Но в качестве шутки можно было представить, что вместо рыка львов и тигров ее окружали домашние звери. Миссис Стрингем нервничала, и ее молчаливый обмен взглядами с Деншером становился все более постоянным. Впоследствии он думал о том, могла ли Кейт и этот разговор прервать; однако затем он пришел к выводу, что она, должно быть, следила за обменом ремарками и проверяла, не упустила ли нечто важное.
– Вы не знаете, что происходило во время вашего отсутствия, зато мы знаем. Мы сами стали частью событий, – заметила Кейт. Ему показалось, что в этой светской беседе его лишают независимости. Он считал себя человеком цивилизованным, но если бы это была цивилизация! Он старался не встречаться взглядом с Кейт, но в какой-то момент у него возникло настойчивое желание заглянуть ей в глаза. Оставшись наедине, он спросил ее прямо: «И это, свет очей моих, и есть большой свет?» И она ответила, пожав плечами: «Дорогой, нет… за кого ты меня принимаешь? Это вовсе не большой свет, а всего лишь пустячный безвредный разговор, имитация общения». По сути, это отражало его собственные мысли, она сказала очевидные вещи, чтобы успокоить его. Он чувствовал, что краснеет, все запуталось, и он не понимал, что их ждет впереди, но Кейт всегда опережала его.
Впоследствии Деншер был уверен, что Кейт не собиралась огорчать бедную Сьюзан Шепард или подвергать сомнению ее особую близость с Милли. Со стороны могло показаться, что все слова отлетают от американки, как от стенки горох, но Деншер видел, что миссис Стрингем просто внутренне сопротивляется им, не желая менять свое представление о реальности, в частности убеждение, что Кейт Крой стоит не больше, чем прах под ногами ее дражайшей Милли. Она призналась бы в этом только в самом крайнем случае, загнанная в угол, повинуясь порыву дружбы, как она ее понимала, потому что эта привязанность составляла теперь главную страсть ее жизни. При этом ее представления о жизни сформировались под влиянием литературы – и Милли как-то упомянула в разговоре с Кейт, что Сюзи хотела бы всех их поместить в книгу. Однако ей хватало практичности, чтобы отметить: красивая английская девушка совсем не проста, и хотя Мод Мэннингем была, на ее взгляд, слишком сентиментальна, она могла оказаться полезной. Деншер не мог не согласиться с Кейт, что миссис Стрингем стремилась присвоить Милли и ее отношение к молодой подруге выходило за рамки обычной дружбы. Она хотела столь многого, что это начинало оказывать влияние на нее.
Впрочем, к моменту окончания ужина тема мисс Тил всем показалась исчерпанной.
