Младший из мужчин, присутствовавших за ужином, как оказалось, неплохо играл на пианино; он играл, и все пили кофе, пели шуточные песни – джентльмены отвлеклись от прежних разговоров, с удовольствием переключившись на нечто более легкое. Деншер был доволен тем, что там, в гостиной, ему время от времени представлялась возможность обменяться с Кейт короткими диалогами, не привлекая внимания остальных. Ему это общение было нужнее, чем ей; однако его смущал неизбежный риск, на который она шла без колебаний. Благословение большого дома, ранней августовской темноты, открытых окон, просторного балкона, на который можно было периодически выходить, громких песен, заглушавших разговоры, а также то, что тетя Мод вынуждена была уделять внимание всем гостям, предоставляло молодой паре немало шансов. Деншер и Кейт в такие моменты уединения испытывали острый прилив радости, но не забывали следить за происходившим вокруг.
– Довольно трудно делать вид, что мы едва знакомы, – заметила девушка, добавив, что необходимо сбивать тетю Мод со следа, иначе она через некоторое время захочет разузнать, что происходит.
Тем не менее для Деншера эти украденные исподтишка мгновения были недостаточными, нищенскими, он смотрел в окно и думал о том, как много ему нужно. С другой стороны, их разговоры были слишком обрывочными, и он не мог понять, какое отношение к ним имела Милли.
– С ней не все в порядке, – сказала Кейт, – я имею в виду ее здоровье. Тебе надо с ней встретиться прямо сегодня, это очень важно. Она захочет тебя увидеть, я знаю.
Он реагировал со всем терпением, на которое только был способен:
– Да что с ней такое?
Но Кейт продолжала, как будто не слышала его:
– Конечно, если ты здесь не для того, чтобы дразнить ее.
– Да что с ней такое? – повторил Деншер.
– Ну, только то, что я уже сказала, – что ты ей очень сильно нравишься.
– В таком случае почему она должна отрицать, что рада видеть меня?
Кейт вздохнула – объяснять подобные вещи так долго! – Возможно, ей и вправду плохо сегодня. Это весьма вероятно.
– Весьма вероятно, насколько я могу судить по поведению миссис Стрингем, которая выглядит крайне озабоченной и встревоженной.
– Выглядит так. Но это не значит, что это так на самом деле, – сказала Кейт.
– Почему?
Но она проигнорировала и этот вопрос:
– Ну тем более, если все всерьез, разве не стоит проводить бедную леди домой? Она будет благодарна за заботу, она так старалась держать себя в руках и сохранять светский тон.
– Я полагаю, – заметил Деншер, – она и вела себя весьма светски.
Он заметил, что эта ремарка заставила Кейт бросить на него суровый взгляд; однако она тут же пустилась в объяснения:
– Ее озабоченность может иметь два основания. Одно побуждает ее скорее вернуться домой, но другое вынуждает ее оставаться здесь. Она должна отчитаться перед Милли и рассказать о тебе.
– В таком случае, – молодой человек не то вздохнул, не то рассмеялся, – я рад, что вступился за нее там, за ужином. Разве я не повел себя достойно?
– Ты был ужасно мил. У тебя отличные инстинкты, и это все что нужно, – заявила Кейт.
– Впрочем, – ответил он после короткого скептического размышления, – она теперь едва ли обо мне хорошего мнения. Станет ли она об этом сообщать Милли? – а когда Кейт не поняла, что такое «это», добавил: – О нашем невнимании к внешним приличиям.
– О, внешние приличия оставь мне! – воскликнула она. – С этим я все улажу. Более того, тетя Мод так плотно взялась за нее, что на тебя у нее внимания не хватало.
Деншер подумал, что порой подруга воспринимает события через какую-то особую, недоступную его взгляду призму.
– Думаю, миссис Стрингем пыталась своими ответами создать определенное впечатление у собравшихся.
– Что же, – с усмешкой парировал Деншер, – жизнь – занимательная штука! Надеюсь, она забавляет тебя не меньше, чем остальных; то есть я сужу, конечно, по себе. Кажется, ты представляешь, что для наших почтенных дам она является настоящим кошмаром, для каждой на свой лад – для тети Мод, для Сьюзан Шепард, для Милли. Но в чем суть происходящего? Ты считаешь, она больна настолько серьезно?
Его поразило выражение, внезапно появившееся на лице Кейт: сначала оно оставалось неподвижным, словно она не услышала последний вопрос, затем растерянным и сосредоточенным, словно мысль о степени серьезности болезни для нее самой не была до конца разрешена. Если болезнь так серьезна, едва ли она останется с ними надолго. Тем не менее – и Кейт твердо верила в это – угроза была ощутимой. Американки собирались в ближайшем времени покинуть город, решение было принято торопливо.
– Мы уже попрощались с ними, я имею в виду, мы с тетей Мод, вечером, накануне того, как мы с тобой встретили Милли в Национальной галерее, куда она зашла напоследок. До их отъезда остается день или два. Но они еще не собрались. Когда я видела их этим утром, у них были какие-то еще планы. Они действительно уезжают, но почему-то вдруг отложили отъезд ненадолго, – девушка поколебалась и добавила: – Думаю, из-за тебя.
Он попытался протестовать, но Кейт уверенно заявила:
