Кейт ответила задумчиво, словно размышляя вслух: – Полагаю, если она больна, то очень серьезно. Полагаю, что если все плохо, то совсем плохо. Не могу объяснить тебе, но так я понимаю. Она либо жива, либо нет. Она либо получает все, либо ничего. А сейчас, мне кажется, она не получает все, чего хочет.
Деншер не слишком хорошо понимал слова Кейт, но уловил общую мысль.
– Ты говоришь «полагаю», «мне кажется», при этом и намека не даешь на факты. Она жаловалась на что-то определенное?
– Нет, кое-какие намеки есть; но у меня нет полной и точной картины. Она не хочет делиться подробностями, в своей застенчивости и скрытности она может быть свирепой – не знаю, как это выразить, – она одержима гордыней. И все же, все же…
Кейт остановилась на полуслове.
– Что «все же»?
– Я ненавижу болезни. Как прекрасно, дорогой, что ты столь здоров!
– Спасибо, – рассмеялся Деншер. – Я рад, что и ты здорова и сильна, как море.
Она быстро взглянула на него со счастливым эгоизмом юного существа. Они оба были крепки и безупречны, каждый хорош своей красотой, физическим здоровьем, энергией, любовью и тягой к другому. Но как будто именно осознание этого на мгновение заставило их замереть от жалости к несчастной девушке, которой принадлежал весь мир, которая была щедро одарена судьбой, но, увы, теряла все.
– Как мы о ней говорим! – взволнованно вздохнула Кейт, но потом решительно добавила: – Я стараюсь держаться подальше от болезни.
– Но ты не сможешь – особенно если собираешься во всем это участвовать.
– О, я всего лишь наблюдатель!
– А меня выдвигаешь на переднюю линию? Вот спасибо!
– О, я втягиваю тебя в нечто сложное. Но, по крайней мере, я не настолько жестока, чтобы торопить тебя или держать в неведении.
Она чуть отодвинулась, так как заметила какое-то движение на балконе, и ее рука выскользнула из его руки.
– Ты не знаешь даже, не идет ли речь о хирургической операции?
– Я этого не исключаю, но посмотрим, как будут развиваться события. Конечно, она в руках Господних.
– А что же доктора?
– Она их посещала, но это все о том же. Думаю, могу сказать тебе: она была у сэра Люка Стретта.
Он ахнул:
– Да, это наводит на мысли.
Она слегка махнула рукой:
– Не будем гадать. Просто сделай все, как я просила. Некоторое время они постояли в молчании, он пытался осмыслить все услышанное.
– И чего же ты хочешь от меня, когда речь идет о столь больной девушке?
– Ну, ты ведь сам сказал, что она не выглядит больной. Полагаю, надо поддержать ее, быть рядом, а дальше будет видно. Но ты не должен уступать эту роль другим.
Деншер внезапно вообразил молодую американку посреди горы подушек, в домашнем наряде, с цветами на столе и постоянно задернутыми шторами, в окружении представителей высшей знати…
– У других могут быть собственные вкусы. Кроме того, они вольны делать, что им вздумается.
– Но и ты тоже, дорогой!
Она произнесла это нетерпеливо, с легкой досадой, больно задевшей его.
– Ты невыносима!
– Ну конечно, я невыносима! – В этот момент она была уверена, что кто-то наблюдает за ними.
Дверь гостиной внезапно распахнулась, на пороге появился джентльмен, который направился прямиком к ней, с явным намерением приветствовать ее. Кейт медленно поднялась с дивана, так что Деншеру пришлось последовать за ней, и ответила гостю по-дружески, а затем обратилась к Деншеру:
– Не знаю, знакомы ли вы с лордом Марком? – и тут же к другому собеседнику: – Это мистер Мёртон Деншер, он только что вернулся из Америки.
– О! – произнес новый гость, а Деншер промолчал в ответ, не зная, как положено реагировать в такой ситуации.
В этом звуке-восклицании – легком и непринужденном – скрывалось слишком многое, его можно было истолковать в самом разном смысле, и Деншер подумал, что нужна изрядная тренировка и светский опыт, чтобы овладеть таким не обязывающим ни к чему и многозначительным возгласом. В нем были и вежливость, и интерес, и закрытость, исключающая ответное любопытство. Все трое немного постояли, выдерживая неловкую паузу, и Деншер чувствовал, что ответственность за нее лежит именно на нем. Кейт не стала приглашать лорда Марка присесть с ними, но сказала, что он может найти миссис Лаудер и остальных на балконе.
– Полагаю, и мисс Тил там? Я еще с улицы расслышал столь характерную интонацию миссис Стрингем.
– Миссис Стрингем сегодня пришла одна. Милли нездоровится, – пояснила девушка. – Ей пришлось нас всех разочаровать.
– Ах да, конечно, я тоже разочарован! – он чуть поклонился Кейт, глядя при этом на Деншера. – Надеюсь, с ней ничего серьезного?
После разговора с Кейт Деншеру легко было почувствовать себя лицом, заинтересованным в судьбе Милли; но он помнил, что перед ним сейчас человек, с которым тетя Мод надеялась обручить Кейт и которого он прежде считал обделенным интеллектом. Однако Деншер снова не понимал, как должен реагировать, и снова в разговор вместо него вступила Кейт:
– О боже, нет, не думаю! Я только что заверила в этом мистера Деншера, который озабочен не меньше нас.
