В этом была вся тетя Мод! Фрагменты головоломки сложились в целую картину: он почувствовал, что она покупает его – и все было бы забавно, если бы речь не шла о серьезных вещах. Он постарался реагировать не слишком вызывающе:
– Премного благодарен вам за столь щедрое предложение…
– …того, что мне не принадлежит? – она не была смущена его намеком. – Не вижу причин, почему бы вам самому не принять решение. Я не бросаю слов на ветер. И вы мне кое-что должны, посмею напомнить.
Она была настойчива и непреклонна. И в ее позиции была своя правда, придававшая ей уверенность. Она искренне верила, что его можно подкупить. Но во что верила Кейт? Последнее он не мог произнести вслух.
– Конечно, я знаю, что обязан вам за вашу доброту. И за сегодняшнее приглашение в том числе!
– Да, мое сегодняшнее приглашение имеет прямое отношение к тому, о чем я говорю. Но вы не знаете, как далеко я зашла ради вас.
Он почувствовал, что краснеет, нервно рассмеялся и заметил:
– Я вижу, что вы готовы пойти далеко.
– Я самая честная женщина на свете, но тем не менее сделала для вас все необходимое, – а затем она серьезно пояснила: – Вам нужен хороший старт. Я могу придать вам веса, – встретив его растерянный взгляд, она добавила: – Вы не понимаете меня? Ради вас я солгала, – а поскольку он по-прежнему смотрел на нее пустым взглядом, решительно заявила, прежде чем отвернуться: – Теперь от вас зависит, чтобы мои слова оказались правдой!
Он вышел из дома, пытаясь переварить все услышанное. Он направился по Бейсуотер-роуд, но потом остановился, посмотрел на звезды, на новенькую церковь посреди площади и свернул налево, на восток. Наконец он оправился от кратковременной растерянности и стал понимать, что произошло. Через миссис Стрингем она заверила Милли, что Кейт им совершенно не интересуется. И еще она подтвердила, что его внимание к ее племяннице было односторонним. Он думал о том, что она называла хорошим стартом для него. Она говорила о том, что Кейт полна сочувствия, но Милли тоже умела сочувствовать. Ложь миссис Лаудер была дипломатической игрой на нескольких уровнях. И Милли не могла не поверить в нее.
Он сразу почувствовал, что при встрече наедине невольно вернулся к тем прежним визитам в Нью-Йорке; новые впечатления не выходили за пределы узнавания, он отметил это про себя с легким удивлением. Все, кроме прежнего, все тревожное исчезло само собой через пять минут разговора: это было тем чудеснее, что их приятное, дозволительное, подобающее и безвредное американское знакомство – законность которого он мог бы охарактеризовать множеством других подобных эпитетов – сохранилось неповрежденным, несмотря на последующие события и обстоятельства. С того времени они оба немало пережили – для него приключением стало освоение новой страны, – но теперь казалось, что главным для них было приобретенное понимание причин и оснований для общения. Деншер зашел к ней в отель на следующий день после ужина у тети Мод, озабоченный той ролью, которую ему предстояло исполнить, и ожиданиями Кейт и миссис Лаудер, столь странным образом совпадавшими в намерении заинтересовать его американкой. Но она и без усилий была интересна – по крайней мере, он убедился в этом при новой встрече; ему не составило труда восстановить непринужденный дружеский тон общения – неизбежно сдержанного, но в то же время открытого. Помогло его чувство юмора и воображение, и он с облегчением почувствовал, что ему не нужно преодолевать обычные сложности и непонимание, с которыми он сталкивался в обществе. Он подумал, что многие мужчины могли бы потерять терпение, сталкиваясь с чем-то иррациональным, странным, а потому их общение с мисс Тил стало бы затруднительным и даже невозможным. С Кейт они говорили о «жертвенности» этой молодой дамы, и он не мог избавиться от мысли, что они готовы принести ее в жертву своим интересам. Однако не это было главным мотивом, прошлый вечер отступил в тень. Он показал себя совершенно непрактичным перед Кейт и перед миссис Лаудер, но ему нравилась Милли, именно поэтому накануне он даже к миссис Стрингем испытал сочувствие. Он чувствовал себя теперь на удивление милосердным. Он ни с кем не хотел спорить, но не готов был настаивать на том, что не сработает само собой. Идея труда и усилий в общении, работы над проявлением интереса к девушке была ему чужда. Но в случае успеха их встречи он был бы рад продолжить с ней знакомство.
