– Спроси ее, если хочешь; она непременно тебе расскажет. Поступай, как сочтешь нужным, не беспокойся о том, что я могла бы сказать по этому поводу.
– Если бы я только был уверен в безошибочности своих инстинктов. И надо сказать – она и вправду доверяет тебе! Это несомненно.
– Тогда возьми с нее пример.
– Она на многое готова ради тебя, – продолжил Деншер. – Она и на прогулку меня позвала, кажется, ради тебя.
– В таком случае, – мягко и спокойно ответила Кейт, – сделай для нее это немногое. А я не опасаюсь, – и она снова улыбнулась.
Он какое-то время стоял перед ней и смотрел на выражение ее лица, пытаясь – не впервые – прочитать ее мысли и сопоставить с общим впечатлением о ее личности, и, к его облегчению, слов для этого не требовалось. Наконец, он сказал:
– Все, что я делаю, только для тебя, ни для кого больше. Но для тебя я сделаю все что угодно.
– Хорошо-хорошо, – кивнула Кейт, – вот таким ты мне нравишься.
Он помедлил еще мгновение:
– Ты клянешься в этом?
– В чем «этом»?
– Что я тебе нравлюсь. Знаешь, это все, что у меня сейчас есть.
Она посмотрела на него долгим взглядом, потом сделала жест рукой, немедленно дополнив его словами:
– Если ты не доверяешь мне, в конце концов не лучше ли покончить со всем прямо сейчас, пока мы не зашли слишком далеко?
– Покончить со всем?
– С Милли. Ты можешь просто уйти сейчас, а я останусь и объясню ей, почему ты это сделал.
Он вздрогнул, как от удара:
– И что бы ты ей сказала?
– Ну, что ты понял вдруг, что не можешь остаться с ней, и мне ничего не остается, как составить ей компанию.
Он задумался:
– И в какой мере ты стала бы ругать меня в разговоре с ней?
– В изрядной. В зависимости от ее настроения.
Он снова задумался:
– Мне кажется, что ее настроение не должно меня слишком занимать в такой ситуации.
– Вот и поступай как знаешь. Я останусь и сделаю, как будет лучше для тебя.
Он видел, что она говорит искренне, что она и вправду дает ему шанс; и это прояснило общую картину. Чувство, что он зашел слишком далеко, вернулось, но не как упрек, а как возможность избавления. Не то, что он уже сделал, а предложение Кейт – вот что теперь предстояло обдумать, взвесить последствия.
– А это не заставит ее… ну, если она не найдет меня здесь… не заставит ее подумать, что между нами что-то есть?
Кейт пару секунд подумала:
– О, я не знаю. Конечно, это ее сильно расстроит. Но тебе не надо беспокоиться. От этого она не умрет.
– В самом деле?
– Не задавай мне вопросы, если заранее не доверяешь ответам. Ты ставишь слишком много условий.
Она говорила теперь с рациональной и скучной интонацией, и он почувствовал себя жалким и грубым; он подумал, что ему не хватает светских навыков, умения вести разговор, не задевая чувств, не хватает вкуса, и это мешает ему проявить лучшие свои качества – воображение, тактичность, чувство юмора. Безусловно, обстоятельства были самые странные, но правда в том, что он все время спрашивает себя, не начнет ли он докучать этому чудесному существу, не станет ли обузой для нее. И у него невольно вырвалось:
– Если бы только ты могла еще раз поклясться, что любишь меня!
Она взглянула на дверь, на окно, словно задавая вопросы, а потом ответила:
– Здесь? Здесь между нами ничего нет, – и улыбнулась.
– О, а где-то там есть? – он тоже улыбнулся, пытаясь успокоиться, сдерживая желание броситься к ней, умолять, схватить за руки, сжать в объятиях.
Он замолчал, шагнул вперед и сжал ее руки – и она посмотрела на него долгим взглядом, глаза их встретились, и молодые люди стояли в тишине, пока он собирался с силами и обретал уверенность и самоконтроль. Он ощутил, как постепенно возвращается равновесие, разливаясь по телу и возвращая краску лицу, и она почувствовала маленькую победу. К тому времени, когда он смог отпустить ее руки и преодолеть смятение, он ясно понимал, что все его сомнения никак не связаны с Милли.
– Я сделаю все, что ты пожелаешь, – заявил он, словно принимая некие условия и подтверждая декларацию верности.
– В таком случае мне лучше уйти. Скажи ей, что я заходила, застала тебя и не стала ждать. Скажи, как получится. Она поймет.
Она была уже у двери – полная решимости, но он остановил ее, высказав еще одно сомнение:
– Не знаю, как она поймет, если я сам не слишком хорошо понимаю.
– Тебе и не нужно.
– То есть мне надо действовать вслепую?
– Просто будь добрым с ней.
– А все остальное предоставить тебе?
– Все остальное предоставить ей, – сказала Кейт, покидая комнату.
Все начиналось заново. Минуты через три после ухода Кейт вернулась Милли в полной экипировке: большая черная шляпа, слишком модная, прекрасное черное платье с высоким тесным воротом, плотно охватывающим горло, – Деншер невольно прикинул, какое бесконечное количество ярдов драгоценного кружева пошло на этот наряд, несколько длинных ниток крупных жемчужин, придающих вид облачения священника.
Он сразу заговорил о мимолетном визите подруги и ее столь же быстром уходе.
– Она не знала, что застанет здесь меня, – он произнес это без труда, сделав еще один шаг дальше от развилки, на которой еще был возможен выбор пути.
