– О, это недостаточно хорошее место для такой цели! Но лучше оставайтесь здесь жить. Это, знаете ли, отличное место, в котором вы гармонично смотритесь, оно подходит вам, впрочем, полагаю, вы могли бы ограничиться уединением здесь на три-четыре месяца в году. А в остальное время… Окружающие люди тоже рассчитывают на вас.
– И для чего? – спросила она с улыбкой. – Чтобы убить меня?
– Вы хотите сказать, что в Англии мы бы вас убили?
– Ну, я видела вас, и я напугана. Все это для меня слишком – слишком много британских правил и вопросов.
– Ого-ого! – засмеялся он, словно пытаясь превратить все в шутку и развеселить ее. – Все не так страшно – многие откупаются деньгами.
– Было бы странно, если бы так никто не делал. Думаю, мне надо попробовать. Но вдруг я привыкну, – разговор был искренним и непринужденным. – Такова моя жизнь – платить за все. И это стало бы моей великой золоченой клеткой, нет уж – тот, кто хочет меня поймать, должен прийти и начать охоту.
– В таком случае у вас есть шансы остаться живой, – заметил лорд Марк.
– Ну, не умру, конечно, но скукожусь, потеряю себя, буду опустошенной, как вылущенный орех.
– О, – произнес лорд Марк. – Несмотря на то что вы нам не доверяете, мы способны сделать для вас нечто доброе.
– Нечто, что, с вашей точки зрения, будет добром для меня?
На этот раз он не скрывал, что встревожен, он пристально посмотрел на нее, сняв очки, отчего глаза его выглядели совсем другими; потом он снова надел их, не отводя взгляда.
– Вы помните, что я сказал вам в тот день в Мэтчеме – или, по крайней мере, что я имел в виду?
– О да, я помню все, что было в Мэтчеме. Это было в другой жизни.
– Конечно, но я вот о чем: я хотел, чтобы вы это поняли. Мэтчем – своего рода символ.
Она подробно помнила тот день в Мэтчеме, каждую деталь.
– Кажется, это было сто лет назад.
– О, для меня все гораздо ближе, – сказал он. – Возможно, я помню об этом, потому что отлично знаю, что можно сказать обо мне и о том, что я делал. Лучше, если вы услышите это от меня… да, пожалуй, так лучше. Особенно в сравнении с тем, как могут все рассказать некоторые люди.
– То есть миссис Лаудер, мисс Крой или даже миссис Стрингем.
– О, с миссис Стрингем все в порядке! – быстро отреагировал лорд Марк.
Ее это позабавило, она могла бы показать ему, как подробно помнит тот день, несмотря на прошедшие сто лет. Но это помешало бы понять, к чему он клонит. Все вспомнилось так живо, что она едва не заплакала.
– Вы так много сделали для меня, я отлично понимаю это, – сказала она вместо объяснений.
– Я хотел, чтобы вы увидели, чтобы вы были уверены, – продолжил он. – В правильном свете.
– Лорд Марк, я не сомневаюсь в вашей искренности. Только сейчас это не имеет значения. Кроме того, мне кажется, что вы можете все испортить, если мы продолжим этот разговор.
Он словно не заметил последнюю фразу, но посмотрел на нее так, как будто увидел ее в новом свете:
– Вы действительно в беде?
Она проигнорировала вопрос:
– Не говорите, не пытайтесь сказать то, что невозможно. Вы можете сделать нечто лучшее.
Он посмотрел ей прямо в глаза:
– Чудовищно, что невозможно задать другу вопрос о том, что тебя на самом деле интересует.
– И что же вы хотите знать? – она заговорила с неожиданной резкостью. – Вы хотите спросить, нет ли у меня серьезной болезни?
То, как повысился ее голос, свидетельствовало о страхе. Лорд Марк покраснел – он не понимал, как реагировать на эту вспышку, однако сохранил спокойный тон:
– Вы полагаете, что я могу смотреть на ваши страдания и молчать?
– Вы не увидите моих страданий – не бойтесь. Я не стану досаждать обществу. Вы ничего обо мне не знаете и не узнаете! – Он внимательно смотрел на нее с прежним выражением, и она ясно видела, что на самом деле он озадачен, и она почувствовала, что должна быть мягче с ним. – Я очень больна.
– И вы ничего не предпринимаете?
– Я делаю все возможное, – улыбнулась она. – И сейчас тоже делаю. Невозможно сделать нечто большее, чем просто жить.
– Чем жить правильным образом? Вы ведь так поступаете? И вам не нужны ничьи советы?
– Я получила наилучшие советы, и я им следую. В частности, поэтому я принимаю вас. Как уже сказала, жить – это лучшее, что мы можем сделать.
– О, жить!
– Ну, для меня это главное, – наконец в голосе ее прозвучала усмешка, она говорила то, что на самом деле думала, эмоции ее иссякли; она добавила: – Я не должна ничего пропустить.
– Но зачем вам что-то пропускать? Едва ли у вас вообще есть в этом необходимость, для вас все возможно. Если вы доверяете советам, бога ради, подумайте и о моем. Я знаю, чего вы хотите.
О, она понимала, что он знает.
– Думаю, вам не стоит слишком беспокоиться.
– Вы хотите, чтобы вас обожали, – в конце концов он тоже заговорил прямо. – Ничто не тревожит вас так, как отсутствие обожания. Это так… – он помедлил, а потом сказал: – Вас недостаточно любят.
– Недостаточно для чего, лорд Марк?
– Чтобы это приносило вам пользу.
Она серьезно взглянула на него.
