Представление, которое он регулярно наблюдал, было для него красноречивым и впечатляющим, он не знал, как в точности следует его описать, пришлось признаться себе в том, что ситуация находится вне логического понимания. Ее приветливость, искренность, нежность, печаль, яркость, поэтичность придавали красоте сложность и неоднозначность. Для него это все имело особое значение, он ждал ее, бродил неприкаянный, дрожал от нетерпения, вслушивался в малейшие звуки, внезапно полюбил старинную меланхоличную музыку. Хорошо, что у него было время на размышления, которыми он не мог поделиться с Кейт или миссис Лаудер. Уже пять дней он не имел возможности переговорить с Кейт наедине, и это заставляло его сомневаться, все ли он делает правильно, с ее точки зрения. Когда дело доходило до свободных решений, все пятеро гостей Венеции вынуждены были так или иначе взаимодействовать, даже если не всегда отдавали себе в этом отчет. Каждый момент близости с Кейт представлялся ему благословением и чудом, и в этом прекрасном месте оно ощущалось в два раза сильнее. Он выслушивал ее комментарии по поводу совершенства вкуса Милли, пытался уловить ее настроение. Но постоянное ощущение зависимости от дам не давало ему успокоиться. Эта зависимость присутствовала в каждом жесте, каждом намеке – по крайней мере, ему так казалось. Но он все чаще анализировал происходящее не с точки зрения, как и что подумала бы об этом Кейт, а в контексте Милли, ее представлений о жизни, ее настроений. А потому он все чаще вспоминал Нью-Йорк.
Наконец ему с помощью Кейт представился случай, о котором она постоянно говорила. Он все время возвращался к загадке того, в чем миссис Лаудер видит пользу для себя. Девушка в нетерпении отрицала саму возможность шансов, которые вывели бы их из тупика. Он смотрел ей в глаза, когда она говорила, стараясь не краснеть. Тон у нее был мягкий и искренний.
– Дорогой мой, не удивляет ли тебя, что мы столь многого достигли за короткое время?
– Напротив, мне кажется, что мы на жесткой диете. Единственное, о чем я думаю с момента приезда, что, по крайней мере, мы достигли больше, чем тетя Мод.
– Но ты же не понимаешь, чего добивается тетя Мод, – заметила Кейт.
– Именно так, и то, что я не понимаю, не дает мне покоя. Она поразительно непроницаемая. Она ведет себя так, словно все естественно и происходит само собой.
– Она воспринимает как естественное то, что я думаю о тебе. Для нее это очевидно, – сказала Кейт. – Она убеждена, что случится то, что должно случиться. Ты мог бы уже понять, что ее суть в том, что, стоит ей нечто решить, все начинает происходить именно так, как ей удобно, как будто она своим убеждением подчиняет себе людей и обстоятельства. И она готова убрать с дороги любого, кто выступает против нее. Я часто думала, что успех приходит к ней, – Кейт на мгновение замялась, словно обдумывая феномен, – благодаря ее силе духа и полной уверенности в своем успехе. Она всегда чувствует себя правой, в любой ситуации.
Деншер широко улыбнулся, живо представив себе, о чем она говорит.
– Ах, дорогая моя, если ты можешь объяснить, то мне не придется понимать, – заявил он. – А она знает, что манипулирует нами? Ее сила убеждения достаточно сильна, чтобы ты изменила отношение ко мне? – он почувствовал, что сейчас проверяет подругу на каком-то очень глубоком уровне, что-то подсказало ему такую мысль. – Она способна забраться к тебе в голову и заставить разлюбить меня?
Кейт отреагировала довольно резко:
– Ты сам прекрасно можешь ответить на этот вопрос!
– Сказав ей это?
– Нет, – Кейт позабавила его простота. – Этого я у тебя не прошу.
– О, дорогая, ты всегда просишь так мало…
Ирония была в том, что он отлично видел, как она сопротивляется внутреннему импульсу.
– Я прекрасно знаю, когда и о чем прошу, – спокойно ответила она. – И тебе это на пользу, – они встретились взглядами, и это заставило ее продолжить: – Разве ты несчастлив?
– О да, – он усмехнулся.
– Мы не демонстрируем чувств – и этого тете Мод вполне достаточно. Ты чудесный, красивый, и если ты действительно хочешь знать, представляю ли я, что и как происходит и что ты делаешь, то просто доверяй мне, – после чего она сказала, что у них всего час.
– Сейчас только десять минут первого, – он взглянул на часы. – Прошло тринадцать минут, у нас полно времени.
– Тогда мы должны идти. Мы должны идти к ним.
Деншер прикинул, сколько им идти до площади. – Они еще в магазине. Полчаса у нас точно есть.
– Тогда не будем спешить, – кивнула Кейт.
