Кейт попыталась объяснить все это, и Милли внимательно слушала ее: каждый здесь, кто способен дать нечто – а таких мало, совсем мало, – совершает сделку, стараясь получить взамен как можно больше. Самое странное, что иногда возникало счастливое недоразумение. Ты работал на одних, а кто-то работал на тебя; система эта охватывала всю ширину, всю длину этого мира, она служила движущим механизмом, и колеса ее были отлично смазаны. При этом люди могут испытывать друг к другу искреннюю симпатию; так, тетя Мод, судя по всему, симпатизировала лорду Марку, а лорд Марк, как можно было надеяться, был расположен к миссис Лаудер, в противном случае это было бы предельное лицемерие. Она, Кейт, пока еще не разобралась, как он относится к ней, – помимо того что тетя нуждалась в нем, даже если большее, что он мог сделать для нее, было совсем малостью; более того, с обеих сторон было много нюансов, которые Кейт не вполне понимала. Она полагала, что в целом тетя Мод – ведущая в этих отношениях, и она рассказала обо всем этом Милли, она хотела, чтобы эта чудесная молодая женщина знала, как живут в этой стране. Здесь можно было встретить знаменитостей, по-настоящему великих людей, но, по мнению Кейт, самой большой редкостью были люди естественные и искренние. Милли поинтересовалась, что думает Кейт о целях самой миссис Лаудер и разделяет ли она эти принципы, и Кейт попросту сказала «да». Кто был ближе миссис Лаудер, чем ее племянница, кто был теснее связан с ней системой взаимных обязательств?
– Вы можете спросить, что же такого я способна дать ей, – говорила Кейт, – но именно это я и сама пытаюсь узнать. Должно быть что-то в ее планах. Поверьте, она добьется своего; она получит то, чего хочет, и тогда я увижу, что это; но, поверьте, самой мне об этом никак не догадаться.
Она не стала отвечать на вопрос Милли о том, чем той придется платить; но знала, что с нее возьмут все сто процентов, без сомнения, и подобная ясность вполне годится в качестве основы их общения.
Лондон предоставлял замечательные возможности, удовольствия, иронию и роскошь, сплетни и развлечения, и Милли уже усвоила общий стиль беседы, ей нравился этот новый опыт. И если ей удалось встретить столь замечательную женщину, возможно, самую замечательную в Англии, то и прекрасно, и если эта замечательная женщина взяла в свои руки судьбы обеих девушек, разве это не весело? Она подумала, что забавно, как интересы миссис Лаудер распространились на нее, а не только на племянницу; у Кейт был на это ответ: именно такой интерес подтверждает искренность ее тети. Она дала волю чувствам, потому что встреча со школьной подругой пробудила сентиментальные воспоминания. Так кошка оживляется и прыгает, когда в поле зрения попадает нечто увлекательное, так и она после долгого периода условностей и сдержанности встрепенулась и помолодела. Для Милли Тил это было удивительно, она не находила между миссис Лаудер и Сюзи слишком большого сходства. Она ожидала от хозяйки дома на Ланкастер-гейт того, что замечала в Сюзи, но огромные различия между ними озадачивали. И это недоумение приводило к другому выводу, которым она поделилась с Кейт: Сьюзан Шепард – особенно Сьюзан Шепард, явившаяся столь неожиданно из полузабытого прошлого, – должна была показаться тете Мод невероятно скучной; Кейт согласилась, но после возражений и с немалым удивлением. Впрочем, племяннице Сьюзан Шепард и вправду казалась скучной, простоватой; честно говоря, Кейт не находила в ней ничего интересного, Милли была снисходительнее к своей спутнице; и это заставляло взглянуть на всю ситуацию с другой стороны. Кейт испытала даже облегчение, когда оказалось, что она может безбоязненно признаться, что миссис Стрингем для нее совершенное ничто. Бедная Сюзи даже представить себе не могла, как повернулся разговор между девушками, которых она так высоко ценила.
